Книга Его своенравный трофей, страница 24 – Александра Питкевич

– Мы деревню обходили вечером. Токмо красть днем… на вилы подымут.

– А ты не кради, а купи. У нашей находки довольно мелких монет. За одно и еды прикупишь. С голоду помрет – ничего за нее не получим. Да и самому охота хоть раз живот набить.

– Мороки много. Может, ну ее?

– Может. Придушить предлагаешь и под деревом закапать? – меня всю передернуло. Мало я знала о жизни простых людей и не понимала, что могло вынудить честного человека пойти на разбой. И убийство. Не ждала я для себя такой судьбы.

Да и гадалки-провидицы из дворца пророчили мне спокойную жизнь до старости. Только думала я, что наступит этот покой в одном из монастырей или в Старом Дворце.

– Так может бы…

– Не боишься, что шептуха к тебе после смерти духом не упокоенным явится? Нет. Лучше пусть ханы с ней разбираются.

От долгого лежания у меня затекло все тело. Ноги ныли от веревок, а руки почти не чувствовались,словно их сковало льдом. Сердце никак не могло успокоиться, а в горле стоял противный горький вкус. Ужасно хотелось пить. Я понимала, что еще немного, и просто потеряю сознание от всего происходящего. И от жажды.

По моим планам к полудню я должна была уже уйти далеко от крепости. Но все вышло иначе. В голове нещадно гудело и трещало, когда на лицо вновь упала тень. Дезертир присел рядом, держа в руках флягу из выдолбленной тыквы.

– Я дам тебе воды, если обещаешь не дурить. Одно слово скажешь – больше не дам.

Я истово закивала. Пить хотелось больше, чем жить. Впрочем, сейчас это были очень близкие вещи. Я и не мыслила, что сумею сбежать от разбойников. Не со связанными руками и ногами.

– Смотр мне, фу-ню. Я с колдовством не знаюсь, но думаю, что мой кулак прилетит тебе в лицо быстрее, чем ты закончишь шептать свои слова.

В этом я тоже почему-то была уверенна. Никто и никогда меня не бил, если не считать пяти палок по пяткам*, что я получила в первые недели во дворце за ошибку. Но в словах дезертира не было ни малейшего сомнения: ударит. Рискнет повредить «товар», но не позволит мне произнести ни слова.**

В первый миг я едва не захлебнулась, закашлялась. Жажда была настолько сильной, что сводило горло и живот. Словно я не пила полдня, а сидела в темноте и холоде неделями. Вода потекла по вороту, за шиворот.

– Тише. Воды хватает, – дезертир на мгновение отодвинул флягу от меня, но я потянулась за ней. Ребра сдавило страхом, что мне не дадут напиться. Но мой пленитель был не так жесток. Дальше я пила медленнее, осторожнее. А бывший солдат продолжал: – Руки я тебе не развяжу. И кляп оставлю. Повезем тебя в повозке, а там к утру может и с кочевниками сговоримся. Да не дрожи ты так. Они к своим женщинам хорошо относятся. Выберет тебя какой багатур, будешь жить счастливо.

– Я не..

– Молчи! Еще одно слово и будешь сидеть совсем без воды! – прикрикнул мужчина, отдергивая флягу. Его лицо побледнело.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять: он на самом деле боится. Боится меня и тех слов, что я могу произнести. Я почти не общалась с простыми людьми и не знала, что суеверия и страх пред одаренными женщинами так силен. Но сейчас мне это играло на руку. Может, и в будущем я смогу это использовать?

В любом случае, сбежать из большого стана кочевников, что двигались сшатрами, кашеварами и целыми табунами лошадей, будет куда проще, чем скрыться от трех разбойников, что смотрят только за мной. А если показать себя смиренной и покорной судьбе, так никто и следить не будет?