Книга Его своенравный трофей, страница 25 – Александра Питкевич

Надежда была только на это. А еще на то, что не найденная тигровая бирка до поры до времени останется на своем месте. Мне бы только освободить руки, я бы укрыла ее куда надежнее. Пусть это и не очень просто сделать.

Разбойник убрал флягу, заткнул крышку и положил рядом. А затем в его руках опять появилась грязная тряпка. Губы тут же отозвались ожиданием боли. Мне показалось, что разболелись даже скулы.

– Нет, – рискнула тихо произнести я.

– Прости, но я не верю тебе. Любая женщина на твоем месте попытается сбежать или заколдовать нас. Вы глупы и своевольны, сами не понимаете, как лучше, – не останавливаясь, пропихивая тряпку между сомкнутых губ и затягивая на затылке, покачал головой мужчина. – Вот куда ты денешься, если сумеешь сбежать? Тебя чудом не сожрали волки или какие друге твари. Или ты думаешь, мы тут единственные шастаем от границы к границе? Нет. Шальных людей хватает. И не все будут к тебе добры. Рот завяжут и оприходуют по назначению. А потом бросят умирать под кустами. Нет. Для тебя другая судьба уготована.

Я старалась сдержаться, но из глаз потекли слезы, расходуя понапрасну и без того ценную влагу.

_____

Палкой по пяткам (бастинадо, фалака) – одно из основных «несмертельных» наказаний в древнем Китае и на Ближнем Востотке. (так же было в Риме и Греции) Применялось в виде битья по спине, ягодицам или голым пяткам, в зависимости от того, кого наказывали и от степени проступка.

* Гуань дао – древковое оружие с широким изогнутым клинком, напоминающим европейскую глефу.

*фу-ню – "Женщина-талисман" или "женщина-оберег". Обозначает женщину, которая использует талисманы, амулеты и заклинания для защиты или нападения.

*речь о четырех непревзойденных красавицах из мифов Китая. Согласно легенде, четыре великих красавицы обладали наружностью, «способной затмить луну и посрамить цветы, и внешностью, способной рыбу заставить утонуть, а летящего гуся – упасть».

Князь Вей

Руку жгло, и я едва сдержался, чтобы не выдернуть стрелу самостоятельно. Только выдержка и многолетний опыт уберегли меня от такой глупости: если наконечник соскочит с древка, ситуация осложнится. А мне вовсе не хотелось, чтобы лекари разрезали меня своими тонкими длинными ножам и больше необходимого.

– Мы должны вернуться в поместье, – отмахиваясь здоровой рукой от одного из помощников, скривился я. В крепости и без того хватало раненых, а если я буду находиться среди них, никто не сможет сосредоточиться на деле. Только и будут думать, не настал ли черед нового наместника.

– Далеко с такой раной ехать не стоит, – мой адъютант с недовольством посмотрел на торчащее оперение стрелы, но говорил осторожно, словно его слова могли меня рассердить.

– Далеко и не поедем. Только в поместье, – я криво усмехнулся. – А ты бы лучше позаботился, чтобы командующий Лань пережил эту ночь.

– Старик – герой. Он не умрет в лазарете, – отмахнулся адъютант, словно у него не было и капли сомнения. Служили мы бок о бок уже не первый год, так что он вполне мог позволить себе так отвечать, при этом не нарушая границ дозволенного. – А вот вам и правда лучше показаться лекарю.

– Я так и сделаю, если ты сопроводишь меня, куда полагается, – я начинал сердиться. Но дело было вовсе не в упрямстве. Я чувствовал, как по телу разливается странный жар, как кожа вокруг раны при этом наоборот холодеет. Если та стрела, что досталась мне, была отравлена, то мне тем более следовало убраться подальше от крепости. Чем меньше будут знать простые солдаты, тем спокойнее будет в войске. А допустить панику я не мог даже больше, чем собственную смерть.