Книга Его своенравный трофей, страница 26 – Александра Питкевич

– Вы все так же упрямы и безрассудны.

– Это вовсе не безрассудство. Это часть военного искусства. И не рассказывай, будто ты не помнишь содержание трактатов.

– Все я помню. Но я все еще не уверен, что стоит следовать каждому слову, в них прописанному.

– Если бы там были ошибки, этому бы нас не учили от поколения к поколению.

Я качнул головой показывая, что время для споров прошло, и легко ударил по бокам коня пятками. Нужно было проехать через весь двор крепости и пару ворот, чтобы покинуть укрепление и оказаться на дороге ведущей к поместью.

Внутренний жар становился все сильнее, а по телу прошла первая волна озноба.

Когда впереди замаячили огнина воротах моего дома, перед глазами уже стоял сплошной туман. Как я спускался с седла, не запомнил вовсе. Только слышал отборную брань своего адъютанта и сопровождения, когда почти рухнул им на руки. **Тинь Ли Шуэ

Дезертир сказал правду. Через несколько часов один из его подельников притянул телегу, запряженную хилой лошадкой. Меня, словно мешок с рисом, закинули на солому, прикрыв едва не с головой какой-то грубой тряпкой. Мне казалось, что мы двигались по ухабам целую вечность. Тело отзывалось болью в каждой косточке, вынуждая тихо стонать. Даже кляп, мерзкая тряпка во рту, не позволяла смолчать.

– Что степняки? – я навострила уши. Разбойники почти все время молчали, только перекидывались короткими фразами, часто наполненными руганью. Теперь же мне представилась возможность хоть немного узнать о своей судьбе, что оказалась в их грязных руках.

– К ночи ждут. Мой язык* обронил, что найдет кого при серебре, для такого-то дела. Токмо сказал, что как обманем – головы оторвет.

– Не обманем. Вон она, ценна находка, никуда не денется. А до ночи и вид особо не растеряет. С такими девами это не так быстро случается. Ее в грязи изваляй, все равно видно по рукам, по лицу, что кровь в ней не простая, – буркнул дезертир, так что я едва смогла разобрать слова.

Я ждала, что сердце вновь испуганно встрепенется, но видно оно истратило все силы за прошедшее время. Я только и могла, что попробовать немного удобнее улечься, чтобы так не донимала боль в конечностях. Кроме того начинал ныть живот. Воды-то я выпила не много, но и она не вся со слезами вышла. И все же меня сморил сон. И это было лучшим решением, пусть я и не принимала его головой. Мне хотелось забыться, пропустить все эти мучения, с которыми я ничего не могла пока поделать.

То и дело, даже через накинутую жесткую тряпку, я чувствовала, что на меня то дело поглядывает своими умными, но далеко не добрыми глазами, дезертир.

– Проснись, девушка, – за плечо дернули так резко, что показалось, сейчас отвалится рука. Все тело занемело и слушалось с трудом. И все же мне удалось кое-как сесть. Не по своей воле. Дезертир держал крепко, не давая и шанса на сопротивление, пусть бы у меня и оставались силы.

– Не дури, – предупредил грязный мужчина, и разрезал веревки на ногах. По освобожденным конечностям тут же пошла горячая волна,напитанная болью. К ногам возвращалась чувствительность и это было весьма мучительно.

А дезертир все дергал, тянул за плечо, вынуждая подняться с телеги.

– Вставая, вставай. Нет времени на твои ужимки.

Я очень хотела бы ему ответить, с удовольствием огрела бы его веером за подобные слова! Да за такое обращение, за одно касание ко мне, ему бы отрубили руку! Но это время прошло. Я была просто товаром, ценностью, случайно попавшей в руки, которую старались как можно быстрее сбыть с рук по выгодной цене.