Онлайн книга «К нам осень не придёт»
|
Анна сидела, уставившись в окно, пока Левашёв не окликнул её. — Что вам от меня нужно? —не оборачиваясь, процедила она. — Анна Алексеевна, если вы не желаете сейчас со мной говорить — я могу зайти и позже, когда вам будет угодно. Простите за беспокойство. Непривычное смирение в голосе супруга заставило её насторожиться — это было явно неспроста. Анна повернулась. — Я могу выслушать и сейчас, если сразу после вы оставите меня в покое. — Анна Алексеевна, отчего вы разговариваете со мною, как с лютым врагом? — тихо проговорил Левашёв. — Да, я виноват перед вами, но так случилось и сделанного уже не воротишь. А теперь нам с вами стоит… — Сударь, — холодно перебила Анна, — я готова совершать над собою насилие и играть в обществе ту роль, которую мне навязали. Не забудьте, я это делаю только ради моей сестры и нашего доброго имени. Но когда нас никто не видит — ради Бога, избавьте меня от этой мнимой задушевности! Никакой дружбы между нами нет и быть не может! Тёмно-карие глаза Левашёва, обрамлённые длинными ресницами, угрожающе сверкнули, ноздри гневно дрогнули — Анне даже показалось, что граф еле сдерживается, чтобы не ударить её — но это длилось одно лишь мгновение. Владимир спокойно пожал плечами, всем своим видом показывая: «Ну что же, я пытался». — Отлично, тогда я буду краток. Видели ли вы уже своих… э-э-э, племянников? — Да, видела, — сухо отозвалась Анна. — Поскольку, согласно метрике, вы являетесь их матерью, я хотел поставить вас в известность о выборе имён детям. Я желал бы наречь их именами ныне царствующей августейшей четы: Александром и Елизаветой. Если у вас нет возражений. — Это только ваше дело, как вы назовёте своих детей, — безучастно ответила Анна. — Уместнее было бы посоветоваться с их матерью, а не со мною. — Сударыня, в глазах окружающих, всех наших родных, знакомых и друзей их матерью являетесь вы. Вы уже согласились на эту роль; попрошу из неё не выходить. Это может дорого обойтись не только мне… Нам всем. Едва закончив свою речь, Левашёв резко поднялся и вышел. Вот, значит, как он заговорил! Показалось ли ей, или в его последних словах на самом деле прозвучала угроза? * * * Чем скорее приближалась осень, тем более оживлённым становился Петербург. Спавшие летом, истомлённые духотой улицы омыли дожди — воздух сделался посвежее, пыль улеглась. Заколоченные ставни открывались: петербургскиедачники возвращалась в свои квартиры и особняки. Притихший Невский и прилегающие к нему улицы всё больше заполняли экипажи, всадники, бесчисленные прохожие. В утренней разношерстной толпе мастеровых, кухарок, рассыльных и прочего простого люда быстро двигалась дама средних лет, в чёрной кружевной наколке и строгом чёрном платье. Обычно «чистая» публика появлялась на улицах города несколько позже, поэтому женщина в чёрном смотрелась среди рабочих и ремесленников довольно-таки неуместно. Несколько раз к ней обращались извозчики и предлагали свои услуги, но дама отворачивалась и махала рукой, чтобы её оставили в покое. Она вышла на набережную Фонтанки, огляделась — и только тут заметила пролетку и кивком подозвала её к себе. Тихо сказав знакомому ей безмолвному «ваньке» несколько слов, женщина забралась в пролётку. Они пересекли Невский и теперь двигались в сторону Сенной. У начала Обуховской улицы стоял трёхэтажный доходный дом, принадлежащий какой-то купчихе. Дом был большой, шумный — в нём располагались бани, портерная, трактир, несколько небольших, грязных кабачков, во дворе — чайная, мелочные лавчонки, мастерские. |