Онлайн книга «К нам осень не придёт»
|
Дама истерически рыдала; Макаровна решительно ухватила её за плечо и вывела из каморки в переднюю комнату. Там она усадила гостью в кресло и подала ей чашку чаю, предварительно капнув в неё что-то из своих многочисленных скляночек. — Ну, успокоилась, моя хорошая? И ничего страшного не произошло, так, побуйствовали немного. Это бывает, побуянит себе, и успокоится, — говорила она, поглаживая гостью по плечу. Дама отставила чашку, повернулась к Макаровне и уткнулась лицом ей в грудь. — Анисья Макаровна, не иначе сам Бог тебя послал! Ох, что же я без тебя бы делала?.. — Всё по Божьей воле, доченька, — отвечала старушка. — Макаровна! Ты всё Бога поминаешь, молиться велишь — а я не могу. Меня ненависть гложет много лет. Илья — вот так… у него припадки страшные, а я… У меня всё внутри. Ненавижу их, ненавижу! — И дама снова заплакала. — Ну-ну, всё образуется, — говорила Макаровна. — Ты молись, доченька, воли ненависти не давай. Дама побыла в этом доме ещё недолго — утро уже было позднее — и засобиралась домой. Невзирая на протесты Макаровны, она вручила ей ещё немало денег — под тем предлогом, что надо было починить поломанную Ильёй стену, привести в порядок комнату, купить новый стол, а ещё Анисье Макаровне на её чудо-снадобья, небось, тоже денежка нужна. — Нет, снадобья-то я сама составлю, сама и травы беру, — нараспев поведала Макаровна. — А вот за некоторые подмесы и правда платить надобно. Ну, спаси Бог! Тебе-то самой али ничего не пригодится? Ты говорила,то, последнее лекарство не помогло? Другое смешаю. Дама подумала, сжала губы, отрицательно покачала головой. — Нет, не нужно пока, не ко времени. Может, после. Ну, прощай, Анисья Макаровна: меня небось, дома ждут. Но когда гостья уже направлялась к выходу, её вдруг настиг жалобный, плачущий голос из-за приоткрытой двери: — Сестричка, милая! Узнай, кто там живёт!.. Не могу, сгораю весь, каждый миг помню. Я голос слышал, точно такой, как тогда… Я всё равно сбегу, найду — а иначе смерть мне. Глава 9 После возвращения в Петербург жизнь Анны, казалось, стала ещё более тусклой и невыразительной, чем летнее пребывание в Бадене. Там, по крайней мере, произошло два события: рождение близнецов и встреча с тем таинственным незнакомцем, что спас её в горах. Анна вспоминала его снова и снова, проживала их встречу про себя тысячи раз. Отчего же она никак не могла о нём забыть? Вероятно, потому, что это был первый и единственный мужчина, кроме папеньки, в объятиях которого она чувствовала себя так хорошо и уютно… Анна думала про себя: а что, если тот человек — она всё-таки твёрдо решила считать его человеком — встретится ей ещё раз? Ведь не могли же их дороги совершенно случайно пересечься там, ненастной ночью, в нехоженой местности? «Я узнаю его, я непременно его узнаю, — думалось ей. — Пусть я не видела его лица, но навсегда запомнила этот голос…» *** Левашёв всё устроил, как ему хотелось: детей окрестили ещё в Бадене, записав родителями Анну и Владимира. К близнецам Анна пока не испытывала каких-то особых чувств: те, разумеется, были совершенно очаровательны, однако слишком малы и нуждались пока только в обществе кормилицы и няни. Елена же оказалась ревностной матерью, и, будь на то её воля, она бы не оставляла детей ни на мгновение. Особенно она приходила в восторг от маленького сына и постоянно желала держать его на руках, укачивать и ласкать. Однако в присутствии кормилицы-немки, нарочно нанятой ими в Бадене, и няньки, тоже из местных, делать это постоянно было нежелательно. Ведь даже для них матерью была Анна, а Елена — только тёткой. Обе женщины оказались не из болтливых, лишних вопросов не задавали. Но Левашёв строго следил, чтобы посторонние люди не заподозрили, что тут есть какой-то секрет. |