Книга Не время для волшебства, страница 44 – Шинара Ши

Попрощавшись с несостоявшимся женихом, Ива отправилась в обратный путь, как-то забыв про капитана Стефана и про то, что дала свое разрешение проводить ее домой. Шу, сидя на плече, во всю веселился, Ива не стала его одергивать.

У самого порога лавки зверек вдруг задумался и спросил:

— Ива, а как ты им помочь собираешься?

— Научу Люсию варить приворотное зелье, — пожала плечами девушка, отпирая зеленую дверь своей лавки.

— Какое? — удивился Шу.

— Борщ называется, — хитро прищурившись, ответила она и, войдя внутрь, закрыла за собой дверь.

Тихо звякнул бронзовый колокольчик, провожая хозяйку. За окном лавки, скрытой от любопытных глаз занавесками, ласка рассказывал огрской голове о том, как рагу унесло любовь в выгребную яму, а рыжая девушка, устроившись на краешке стола, задумчиво листала толстый фолиант в обложке из синей телячьей кожи, на котором золотыми буквами было написано «Поваренная книга».

Попросив слугу сварить крепкий черный кофе, он уселся за рабочий стол и в тысячный раз принялся перечитывать свидетельские показания. Из всех рассказов очевидцев следовало, что в день своего побега ведьма вела себя как-то по-особенному раздражающе. Она в целом не особо получала удовольствие от придворной жизни: ее раздражали балы, охота вызывала омерзение, а обычные светские церемонии вызывали скуку. Придворные тоже не особо стремились подружиться с императорской ведьмой. Использовать в своих целях — да, но по-настоящему сблизиться — нет, такое при дворе было не принято. Поэтому ведьма и двор предпочитали держать дистанцию, правда, периодически. Леди Оливия давала волю своему острому языку, но за пределы светских колкостей это никогда не выходило, до того самого дня.

Первым под раздачу попал как раз-таки придворный художник. Ни для кого не было секретом, что леди Оливия терпеть не могла проводить время за позированием, но в тот день она этого даже не скрывала.

— Леди Оливия, будьте любезны, отложите бумаги и сядьте прямо, я должен продолжить работать над вашим портретом, — раздраженным голосом окликнул ушедшую с головой в чтение девушку художник. Ему было необходимо, чтобы несносная ведьма прекратила закрывать бумагами лицо, а еще лучше заняла позу, которая была задумана изначально. Однако сегодня леди Оливия всячески саботировала работу над портретом.

— Рисуйте по памяти, мастер Луиджи! — велела она, откинулась на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, углубилась в чтение каких-то бумаг, которые принесла с собой, чего раньше никогда не делала.

— Как это понимать? — опешил художник и растерянно уставился на ведьму, которая с невозмутимым видом продолжила листать бумаги. — Что значит по памяти?

Не отрываясь от своего занятия, она чуть изменила позу, поменяв ноги местами и изменив наклон тела, а затем равнодушно пожала плечами. Юбка длинного фиолетового платья, отделанного легким и воздушным кружевом, с шорохом заструилась по полу, образуя складки, которых в первоначальном варианте портрета не предполагалось. Платье на портрете вообще должно было быть простым, из тяжелой, полночно-синей ткани с серебристой вышивкой по лифу, подолу и рукавам. Мастер Луиджи мысленно застонал, никто из его предков ранее не сталкивалсясо столь возмутительным поведением своих натурщиц.