Книга Рассвет и лед, страница 122 – Хелен Мерелль

– Я ощущаю твое присутствие вот уже несколько часов.

Моргнув, я возвращаюсь в настоящее. Мой отец все еще смотрит на меня, не отводя взгляда. На этот раз я понимаю, что его глаза не совсем похожи на мои. Они такого же медового цвета, но глубоко запали в глазницы. Отец прищуривается. Хитрый взгляд, словно у зверя на охоте.

– Десна Куниторнаак, моя дочь и знаменитая шаманка.

Он произносит мое имя по слогам, словно пробуя его на вкус. От его голоса у меня по позвоночнику пробегают мурашки. Но я стойко выдерживаю его взгляд.

– Кивиток.

Мой голос не дрогнул. Но это презрительное слово, кажется, совсем его не задевает. Отец усмехается, обнажив пожелтевшие зубы с отколотыми краями. Жизнь в изгнании, должно быть, нелегка. Лицо у него такое же морщинистое, как и у моего дедушки, а борода и волосы до ужаса грязные. Маленькие серо-коричневые украшения, свисающие с косичек, звенят, когда он двигается.

– Старая крыса прогнала меня, – кивает Норсак, – но в конце концов семья вернулась ко мне.

Он что, с ума сошел? Я пришла сюда не по своей воле!

– Признаться, я был крайне удивлен, ощутив твое присутствие на хику этим утром. Я искал тебя в палатке, но не нашел. Тебе удалось спастись от моей бури. В какой-то момент я подумал, что ты заблудилась в белой ночи.

Отец смотрит на меня с одобрением. Я не собираюсь признаваться ему, что спаслась лишь благодаря тому, что провалилась в расщелину.

– Как ты нашла это место? Дед показал дорогу? Этот старый болтун вечно сует свой нос туда, куда не следует!

Атак знал, что у подножия горы Малик есть пещеры, но именно дух Янука привел меня сюда. Я могла бы рассказать об этом Норсаку и воспользоваться возможностью разузнать побольше, но уверена, что он причастен к смерти моего двоюродного брата.

Из глубины пещеры появляется еще одна фигура. Маленькая, коренастая. Этого человека я узнаю где угодно. Мой брат, Килон.

Он пошатывается, прислоняясь к стене, чтобы удержаться. Тревога и гнев охватывают меня, прогоняя детский страх перед отцом.

– Килон? С тобой все в порядке? Что случилось?

Норсак отворачивается и машет рукой. Килон опускается на выступ в скале. На его бедре окровавленная повязка. Я тут же бросаюсь к брату.

– Ты ранен? Килон?

Не обращая внимания на меня, Килон пятится назад. Его лицо вытянуто, а лоб блестит от пота. Я поворачиваюсь к Норсаку:

– Что ты с ним сделал?

Отец скрылся в тени пещеры. Он возвращается, волоча что-то за собой. Его голос эхом разносится под каменным сводом:

– Правда, Десна, чего ты ожидала, когда заставила этого медведя защищать тебя? Впечатляюще, признаю. Нужно быть поистине сильным шаманом, чтобы подчинить дух животного со всеми его инстинктами… Кровь не вода!

Кажется, я схожу с ума. Воспоминания нахлынули с новой силой. Белый медведь с глазами Эрека. Его тревога. Грохот выстрелов и буря.

– Медведь… он напал на Килона?

– Представь себе! Я от тебя такого не ожидал! Духами животных трудно управлять. Обычно они убегают при первых признаках чего-то сверхъестественного, но этот даже с места не сдвинулся, продолжая охранять твою маленькую палатку.

Не хочу это слышать. Грубиян, предатель, лжец… Слова кивитока и гроша не стоят. Но они пронзают мое сердце, заставляя его неистово колотиться в груди.

Голос Норсака становится увереннее. Ему нравится выступать перед слушателями. Я не свожу с него глаз, не позволяя себе смотреть вниз, на нож в его руке.