Книга Рассвет и лед, страница 50 – Хелен Мерелль

Долгое время ничего не происходит. Я терпеливо жду. Виник особенно привязана к воде. Она обожает ее. От самого маленького родника до глубоководного океана. В детстве я рисовала ее в образе длинноволосой русалки, плавающей по волнам.

Постепенно поверхность воды обретает четкость. Темные фигуры и вспышки света смешиваются друг с другом. Я наклоняюсь и с любопытством рассматриваю их. Образы, которые показывает дух, не всегда отличаются особой четкостью. Но на этот раз, кажется, мне удалось безошибочно уловить суть.

Как волнительно! Неужели это и есть вор? Я впервые использую свой дар расследования настоящего преступления!

Разочарование настигает меня очень быстро. Я вижу очертания фигуры, которая идет вдоль берега и проскальзывает между домами. Мужчина или женщина – не разобрать, но этот человек облачен в традиционную одежду из тюленьей кожи. И, похоже, он прекрасно знает, куда идти.

– Покажи мне лицо…

Напряжение нарастает. Виник создает еще один образ. Я вглядываюсь в поверхность, где медленно клубятся размытые тени.

Кажется, я знаю…

Смуглое лицо, обрамленное темными волосами. Миндалевидные глаза, цвет которых я не могу разобрать. Нахмуренный лоб…

– Это я!

Мои руки дрогнули, и по поверхности воды пошла рябь. Образ тут же растворился.

Неважно. Это было всего лишь мое отражение…

Мое лицо на поверхности водной глади. Ноги затекли, и я с трудом встаю. Расстроенная и разочарованная. Спустя мгновение тишину на берегу разрывают звуки: крики бакланов и рев моторных лодок. Я сжимаю руки в кулаки и кланяюсь.

– Спасибо за то, что пыталась помочь, Виник. Надеюсь, старушка Сисси позабудет о своих тупилаках.

Унгатаа, фьорд Сермилик

Визит в Кууммиут продлил мое путешествие на день. Ранней весной на внедорожниках еще не проехать, а тропы для саней то и дело затапливает талыми водами, передвигаться по ним непросто. Самым безопасным вариантом остается путешествие по извилистым руслам фьорда Сермилик. Отец Элли везет меня на своей моторной лодке, снижая скорость, чтобы избежать дрейфующих глыб льда.

В середине дня мы причаливаем в крошечном порту на северном берегу фьорда. Понтон, три лодки на суше, хижина рыбака – и больше ничего. Люди здесь практически не живут, поэтому пришлось позвонить двоюродному брату Мики и попросить его приехать за мной на своих санях. Он не стал зря терять время в ожидании и решил порыбачить.

– Привет, Мики! Наслаждаешься отдыхом?

Мики смеется, показывая мне свой улов. Он учится в школе-пансионе в Тасиилаке, но часто использует штормы, закрытие дорог или любую другую непогоду как предлог побыть у нас подольше.

Отец Элли еще раз благодарит меня за помощь. Он забирается в лодку и отправляется домой, а Мики запрягает своих собак. За два часа по крутой тропе можно добраться до деревни на краю ледника Мидгард, где белоснежный обрыв превращается в озеро. Оно называется Унгатаа, что означает «далеко, на другой стороне».

Из-за сильного ветра ехать и разговаривать практически невозможно. Мики по-прежнему жалуется на школу и снова просит меня поговорить с Атаком. Он не хочет возвращаться в пансион.

– Тебя он точно послушает! Ты его любимица!

Я качаю головой и смеюсь.

– Атак никого не слушает. Если он со мной соглашается, то только потому, что я высказала вслух то, о чем он сам уже сотню раз подумал. Ты же знаешь, он все равно отправит тебя обратно в пансион и не позволит покинуть его, пока тебе не исполнится шестнадцать.