Книга Рассвет и лед, страница 53 – Хелен Мерелль

Дедушка рассказывает мне последние новости деревни. Он настолько любит поговорить, что иногда достаточно просто кивать и поддакивать. Пока я со всем соглашаюсь, дедушка продолжает говорить. Он задает вопросы, сам на них отвечает, при этом не утруждая меня участием в беседе. Это немного успокаивает. Я даже не пытаюсь вникнуть, почему тупилак рассердился на Пука и как это связано с санями Утокак, его старшей сестры.

В этот момент появляется моя двоюродная сестра Наасия, которая живет по соседству и присматривает за дедушкой. Она полностью оправдывает свое имя – Наасуннгуак, что означает «нежный цветок». Отец-датчанин и мама-инуитка подарили девочке удивительно красивую внешность: голубые глаза, смуглую кожу и острые скулы. Кокетливая и неизменно веселая, она обнимает меня и спешит подать к столу кофе и традиционную выпечку. Наасия суетится на кухне, пока Атак не останавливает ее:

– Нам с Десс нужно поговорить как шаману с шаманом.

Наасия кивает и осторожно прикрывает за собой дверь. Дедушка поворачивается ко мне, в его глазах больше нет того озорного блеска.

– Ты сбита с толку, дитя. Расскажи мне все.

Меня охватывает внезапное желание заплакать. Таким тоном дедушка говорил, когда я была восьмилетней девочкой и другие дети смеялись надо мной, потому что я не могла лепить снежки своей покалеченной рукой. В такие моменты Атак всегда ждал меня с миской супа у плиты и всегда внимательно меня слушал.

– Я видела утонувшего моряка с «Полярной звезды». Его дух все еще напуган… Что могло вызвать настолько сильную агрессию против него и всего экипажа?

Атак хмурится.

– Я оставил несколько сообщений друзьям Янука и Сунилик. Скоро мы получим от них весточку. Они хорошо знают местность и обязательно помогут разобраться с этим делом.

– Надеюсь.

Выражение моего лица кажется деду не слишком оптимистичным, поэтому он уточняет:

– Есть еще кое-что.

Я сомневаюсь целую секунду.

Да, Атак, я встретила прекрасного незнакомца, который буквально выбил у меня почву из-под ног. Я не знаю, кто он и откуда, но он много узнал обо мне. Я должна была расспросить его, но в том горячем источнике он был почти обнажен…

В том горячем источнике он был почти полуголым…

Я отчаянно гоню из головы образ полураздетого Эрека. Нет, рассказывать об этом дедушке точно не стоит. Да и вообще никому.

– Я ненадолго остановилась в Кууммиуте, чтобы навестить одну старушку. Она еще вполне вменяема, но страдает от страшных кошмаров. Женщина убеждена, что духи злятся на нее, поэтому забрали тупилаков, которых она вырезала собственными руками. Я попыталась ее успокоить, но не уверена, что мне удалось.

– Духи не стали бы приходить в наш мир ради каких-то безделушек, – покачал головой Атак. – У них нет телесных оболочек, и вселяться в людей они не могут… Скорее всего, дело в самых настоящих воришках или кто-то из местных детей балуется.

– Согласна. Но эти кошмары совсем ее извели… Ты когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным?

– Под конец жизни люди часто вспоминают обо всех ошибках, которые они совершили, – вздыхает дедушка. – Мы корим себя за плохие поступки, неверные решения… или тайны, хранившиеся годами. Возможно, ту старушку просто мучает совесть.

Я наблюдаю за ним, не скрывая удивления. Выражение его лица изменилось, будто на нем тоже лежит тяжкий груз старых ошибок.