Книга Боги, забытые временем, страница 185 – Келси Шеридан Гонсалез

Мара была врагом. Врагом его убийцы, напомнил он себе.

Когда речь шла о Руа и ее интересах, вся мораль Финна летела к чертям. Ослепленный страстью, он забыл о том, что она сделала с ним.

Может быть, он и не помнил всю свою прежнюю жизнь, но именно Руа отняла у него эту жизнь. Руа и ее кровожадные сестры подстроили его гибель. И похоже, Руа собиралась отнять у него и нынешнюю.

Прежде он был всем доволен, но теперь это довольство исчезло, сменившись невыносимой тоской. Тоской по правде, по справедливости, но больше всего – по ней.

Он тихо выругался, понимая, что и в этой, и в следующей жизни будет ее любить. Сколько бы боли она ему ни причинила, намеренной или нечаянной, он будет принадлежать ей всегда.

– Где Руа? – крикнул он Маре.

– Я не знаю. Может быть, в доме. Собирает вещи. Она убегает.

– Убегает?

– Она, знаете ли, не Эмма. – Голос Мары изменился.

Да, он это знал.

– Эмма здесь, рядом со мной. Она мертва.

Финн проглотил вставший в горле комок, у него в груди все сжалось. Он давно подозревал, что Эммы Харрингтон нет в живых, но запрещал себе об этом думать.

– Ваша драгоценная Руа перерезала ей горло. – Последнее слово прозвучало как всхлип, но Финн и без того услышал достаточно.

Он развернулся и помчался по лесу как вихрь. Не разбирая дороги. Он откуда-то знал, куда именно нужно идти. Он всем нутром ощущал, как над Руа сгущается тьма, сбивая ее с пути. Она боролась с этой тьмой, но он никогда не был уверен, что в ней победит.

Почему он ее не послушал, когда она предложила ему бежать?!

Руа шла через сад к дому Харрингтонов. Ей надо было принять решение. Власть и вечная жизнь, свободная от смертных невзгод… искушение было велико. Если она сейчас уйдет от адской пасти, то рискует навсегда потерять доступ в божественный мир.

Рискнуть всем в надежде, что она сможет вовремя разыскать Финна и спасти их обоих? Но как? Она посмотрела на небо. До заката осталось чуть больше часа. Она не успеет, а значит, выбора нет.

Она поднялась на веранду с ее мраморными статуями.

Она сидела здесь с Флосси в самый первый день ее жизни под видом Эммы. Если бы она знала, чем все обернется, она бы бросила все и убежала прочь. Но тогда она бы не встретила Финна.

Руа вошла в дом и направилась к парадной лестнице.

Мысль, что столь грандиозный дом пустует большую часть года, была поистине возмутительной. Она гадала, вернутся ли Харрингтоны сюда следующим летом или им не захочется жить в такой близости к адской пасти.

Руа поднялась по знакомой лестнице в Эммину спальню. Горло сдавило от чувства вины. Оглядев розовую комнату, она не увидела ничего, кроме гниющего трупа Эммы.

Подавив нарастающее отчаяние, она подошла к шкафу. Возможно, там что-то осталось, во что можно переодеться.

Есть ли что-то более отвратительное, чем рыться в вещах человека, которого ты собственноручно убила? Наверное, нет.

Ей так хотелось ненавидеть Флосси. Так хотелось поверить, что они с Эммой на одной стороне. Но Эмму убила не Флосси. Ее убила она сама.

Руа вытащила из шкафа черное траурное платье. Единственное, что осталось. Весьма символично.

Она быстро переоделась, повернулась к большому зеркалу в золоченой раме и увидела, что выглядит так же ужасно, как ощущает себя изнутри.

Руа рассматривала свои золотые глаза, пытаясь вспомнить, кем она должна быть, но видела только безжалостную злодейку. Ей хотелось вернуться к той, прежней жизни, свободной от трудных решений, превративших ее в ту Руа, какой она стала теперь. Во влюбленную смертную, которая позволила чувству вины и стыда затуманить ей разум.