Книга Боги, забытые временем, страница 188 – Келси Шеридан Гонсалез

– А я – тебя. Всегда любил и люблю.

– Пойдем домой, – тихо проговорила она.

– Похоже, милорд, вы такой же безумец, как и моя дочь.

Руа так обрадовалась встрече с Финном, что почти забыла о Флосси.

Она оглянулась, перебирая в уме сотни разных способов разделаться с Флосси. Финн может сколько угодно проявлять благородство, но она – не такая, как он. Словно почувствовав ее настроение, Финн обхватил Руа за плечи и повел прочь из комнаты, подальше от потенциальной беды.

Но Флосси это никак не устроило.

– Как ты смеешь уходить от меня, дочь?! – Она бросилась к Руа и схватила ее за волосы.

– Довольно! – крикнула Руа и так стремительно обернулась к Флосси, что та испугалась и отшатнулась, отпустив ее волосы. Не устояв на ногах, Флосси тяжело грохнулась на пол, затылком прямо в осколки разбитой вазы. Ее глаза широко распахнулись от боли. Руа ее не жалела. И уж точно не собиралась ей помогать. Миссис Харрингтон получила по заслугам.

Но когда кровь Флосси растеклась по ковру, Руа почувствовала перемену в самой атмосфере. Леденящий порыв враждебности и пронзительное ощущение опасности.

А потом раздался оглушительный рев.

– Финн?

Руа оторвала взгляд от тела Флосси.

– Финн? – повторила она и обернулась к нему.

Он медленно выпрямился в полный рост, неповоротливый и одеревенелый, как медведь, только что пробудившийся после спячки. Мышцы у него на спине бугрились и судорожно подергивались, на шее набухли вены. Она слышала учащенное биение его сердца и хриплое дыхание.

Мужчина, которого она не узнала, повернулся к ней лицом.

Его глаза, горящие лихорадочным блеском, были темными и пустыми. Он весь пылал яростью. Это был уже не Финн. Это был Кухулин, могучий воин в боевом исступлении.

– Финн, ты меня слышишь? – Она осторожно шагнула к нему.

Но сейчас он был больше зверем, чем человеком, и ее слова ничего для него не значили. Кухулин впал в ríastrad. Боевой пыл, превращавший его в чудовище на поле боя. Каким-то образом смерть Флосси пробудила в нем глубинную ярость, высветив неумолимые различия между ними. Защитник слабых против смертоносной богини войны.

Его дыхание участилось, как у разъяренного дикого быка, готового к атаке. Его грудь вздымалась и опускалась, все тело дрожало от напряжения.

Он посмотрел на нее и прорычал, борясь за последний клочок своей человечности:

– Руа, беги.

Не заставив просить себя дважды, она помчалась по коридору к веранде, где был выход в сад. У нее за спиной все грохотало и рушилось: он разбрасывал мебель и пробивал стены, пытаясь ее догнать. Потрясенная собственной скоростью, Руа выскочила на веранду.

Пробегая мимо высохшего фонтана, она услышала страшный грохот и звон стекла и на миг обернулась. Он выскочил наружу, пробив собою окно. Осколки брызнули во все стороны, но он словно этого и не заметил. Теперь он даже двигался как зверь, переходя от бега на двух ногах к галопу на четвереньках.

Руа помчалась к опушке леса и влетела под сень деревьев. Она бежала обратно к адской пасти, единственному месту, куда он, возможно, не сумеет войти. Она слышала у себя за спиной его хриплое дыхание и чудовищные стоны, слышала, как стволы деревьев трещат и ломаются, словно тонкие прутики. Он приближался. Ей не спастись. Он был слишком быстр, слишком безумен.

Над головой гремел гром, с каждой секундой все громче и яростнее, и Руа даже не сразу сообразила, что это вовсе не гром. Небо наполнилось шумом многих сотен трепещущих птичьих крыльев.