Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 25 – Инна Федералова

Я пытаюсь сделать шаг назад, но он оказывается рядом мгновенно. Его пальцы смыкаются на моем запястье — не нежно, не осторожно. Это не прикосновение — это утверждение. Я чувствую, как под его хваткой пульсирует кровь, будто пытаясь вырваться наружу.

— Отпусти… — шепчу я, но мой голос тонет в гулком стуке сердца.

— Нет. — Он притягивает меня ближе. Его дыхание обжигает кожу. — Ты ведь скучаешь по моему пламени. Это правда.

Он толкает меня к стене — точно, как в тот раз, когда я почувствовала холод камня спинойи его жар перед собой. Его ладонь ложится на мою шею — не душит, но держит, напоминая: сейчас все зависит от его воли.

— Смотри на меня, — приказывает он.

Я открываю глаза. В его зрачках — алое пламя. Оно пожирает меня, но в то же время притягивает, как бездна.

— Ты уже знаешь, что такое моя сила. И обещала повторить… — его губы касаются моего уха. — Хочу тебя. Всю. Ты все еще моя.

Его пальцы скользят по моей коже — не ласкают, грубо исследуют. От каждого прикосновения — ожог, как от клейма. Я вздрагиваю, но он не останавливается.

— Боишься? — его шепот пробирает до костей.

Я молчу. Потому что это уже не страх. Это — притяжение. Это — падение в бездну, которое я сама выбирала.

Он наклоняется ближе. Его губы находят мои — не целуют, а кусают. Я вскрикиваю, но он удерживает меня, не позволяя отстраниться. Его руки скользят ниже, и я чувствую, как мир вокруг рассыпается на осколки. Остается только он. Только его сила. Только его власть.

— Скажи это, — его голос звучит глухо, почти угрожающе. — Скажи, что хочешь этого.

Мое тело отвечает раньше разума. Оно изгибается, тянется к нему, подчиняется ритму, которого я не выбирала.

— Хочу… — мой голос звучит хрипло, почти неразличимо. — Хочу…

Он улыбается. Это не добрая улыбка. Это оскал хищника, который наконец поймал добычу.

— Хорошо, — он наклоняется ближе. — Тогда ты получишь все.

Дамиан в теле Каэля с легкостью — будто это ему ничего не стоит — подхватывает меня и усаживает себе на бедра. Не спрашивая, яростно врывается внутрь. Я вскрикиваю от болезненного ощущения, которое наполняет меня тягучей эйфорией. И я дрожу в его руках от этой эйфории.

Его движения становятся резче. Каждый толчок — как разряд, как удар молота по наковальне. Сначала — острая, колющая боль, пронзающая насквозь. Потом — волна, горячая, тягучая, разливающаяся по венам вместо крови. Она накатывает, отступает и возвращается с новой силой, превращая кости в расплавленный воск.

Мое дыхание сбивается. Я впиваюсь пальцами в крепкую спину, чувствуя, как под кожей перекатываются напряженные мышцы. Каждое его движение отзывается во мне раскаленным эхом — то обжигающим, то убаюкивающим, то вновь рвущим на части.

— Ты моя, — его слова звучат как приговор. — И ты это знаешь.

Я закрываю глаза. И принимаю это.

Потому что это не насилие. Это — договор. В тот раз я сама пришла. Я сама попросила. И теперь я должна снова это принять.

Его губы снова находят мои, и на этот раз я отвечаю. Я позволяю себе утонуть в этом безумии, в этом огне, который сжигает все, что было раньше. В этом пламени нет места сомнениям, нет места прошлому. Есть только здесь. Только сейчас. Только он.

Где-то на краю сознания я понимаю: внутри Каэля огонь Дамиана все еще со мной. Но сквозь этот всепоглощающий жар я ощущаю и другое — далекий, приглушенный пульс. Биение второго сердца. Мое сердце узнает его. Это Каэль. Он там. Он все еще со мной.