Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 27 – Инна Федералова

Обвиваю его ногой ниже спины, прижимаю к себе — ближе, еще ближе, так, чтобы не осталось ни малейшего расстояния между нами. Его пальцы впиваются в простыни, костяшки белеют от напряжения. Он замирает на миг — будто ловит мое дыхание, сливается с ним — а потом начинает двигаться.

Медленно.

Так медленно, что каждая секунда растягивается в вечность. Каждое его движение — как удар сердца, как ритм Амуртэи, подчиненный только нам двоим. И этот ритм подхватывают стены: они пульсируют, вибрируют, рождают звуки, которые не услышать ушами, но можно ощутить всем телом.

(Различим вкрадчивый гул электроники. Он не заглушаетритмы, а обволакивает их, как туман окутывает вершины гор. Синтезированные басы проникают в кости, превращают воздух в вязкую субстанцию, где время течет иначе — тягуче, гипнотически — как музыка, которую вставили в сцену с мистическим древним таинством для мрачно-романтичной атмосферы.)

Обжигающие ласки по коже и влажные жадные поцелуи — продолжение. Плавное, тягучее, бесконечно сладкое. Это иное удовольствие: теперь не пожар, а теплый свет, не ураган, а ласковое море, которое несет меня на своих волнах.

А вокруг — музыка Амуртэи: она то сгущается, как туман над рекой, то рассыпается искрами, то снова собирается в единый поток, в единый такт.

Чужое дыхание смешивается с моим. Уверенные губы находят мою шею, ключицы, плечи — оставляет след нежности. Чужими губами Верон целует так, словно хочет запомнить вкус каждого миллиметра моей кожи, словно боится упустить хоть одно мгновение.

А стены покоев вторят ему — их ритм становится мягче, но настойчивее, их мелодия проникает в каждую клеточку, сливается с биением крови, с пульсацией желания.

Я провожу пальцами по крепкой спине, ощущая, как перекатываются мышцы под кожей, как его тело живет в этом медленном, завораживающем танце. Он двигается — плавно, размеренно, но с такой силой, с таким напором, что каждый толчок отдается во мне раскатом далекого грома.

(И каждый раз — новый аккорд из глубин незримого исполинского сердца обители: новый отзвук древней магии, новый виток этой незримой симфонии).

Каэль… Верон… — они словно единое целое во мне. Каэль улыбается, не прерывая движения. Пламя Верона в чужих глазах сияет лазурным огнем.

(Чарующая мистицизмом мелодия вьется между битами, как серебряная нить сквозь темное полотно. Обостряет, делая каждый удар-проникновение еще весомее, еще значимее.).

Я обнимаю сильное тело крепче, прижимая к себе, чувствуя, как нарастает внутри новый вихрь — не яростный, а теплый, обволакивающий, как шелковое облако. Мы сливаемся в этом ритме, в этом новом пламени, где Верон правит бал, где его обожание и нежность становятся осязаемыми.

Это не композиция — это ритуал.

(Биты хип-хопа стучат, как молоты кузнеца, выковывающего новую реальность. Электронные слои пульсируют, как вены под кожей мира. А перкуссия, цитра, хулуси (*традиционные китайские инструменты) —шепчут древние заклинания, связывая настоящее с вечностью.

Древняя, таинственная мелодия — сплетает наши души, наши тела, наши дыхания в единое целое.)

И когда волна накрывает меня, она не бьет, а обнимает. Она не сжигает, а согревает. Я растворяюсь в ней, в нем, в этом бесконечном мгновении, где есть только наслаждение — чистое, светлое, бесконечное.