Книга Амуртэя. Эпос любовных происшествий, страница 29 – Инна Федералова

— Ты знаешь, что это значит, — шепчу я.

Она улыбается. Губы Элиссы, но улыбка Риски. Та самая, от которой когда-то замирало сердце.

— Знаю, — отвечает она. — И ты тоже знаешь.

…

[Сильван]

Я стою в тени, едва различимый в полумраке. Цепь в моей руке — не просто металл. Это символ. Это инструмент.

Каэль плетется следом, покорный, измученный. Его глаза — пустые озера, в которых больше нет отражений. Он не сопротивляется, не спрашивает, не умоляет. Он просто идет. И в этом — вся его нынешняя суть.

А впереди — они. Вееро и Элисса. Вернее, Вееро и та, кто сейчас живет в теле Элиссы. Риска. Или ее отголосок. Или призрак, который жаждет воплощения.

Я наблюдаю.

Вееро ворвался в рот Элиссы жалящей страстью — и она обмякла. Ее пальцы вцепились в ворот его рубахи, будто искали опору в этом вихре. Она отвечает на поцелуй с такой жадностью, что даже Вееро едва удерживается на ногах. Он обнимает ее, прижимает к себе так, что кажется — еще миг, и кости хрустнут.

Я чувствую, как цепь в моей руке становится теплее. Она живет. Она пульсирует в такт их дыханию.

Они падают на стол — вернее, Вееро усаживает ее, нависает сверху, поддерживает хрупкую спину. Его губы не отпускают ее, терзают, пьют, исследуют. Он сосет ее язык с такой жадностью, будто это последний глоток воды в пустыне.

Элисса задыхается. Вееро отрывается от ее губ, тяжело дышит, встречается с ней взглядом. В его глазах — огонь. В ее — тьма. Или это уже не ее глаза?

— Твое сердце так сильно бьется, милый, — произносит она. Голос — Риски. Интонации — ее. Но губы — Элиссы.

— Да, девочка, — Вееро накрывает ее ладонь своей, прижимает лоб к ее лбу. — Твое присутствие заставляет его колотиться так бешено.

Он снова целует ее. Рубашка летит в сторону. Его тело — мускулистое, сильное, готовое к бою. Или к любви.Или к тому, что между ними.

Элисса проводит пальцами по его прессу, пересчитывает кубики, будто хочет убедиться: он реален. Вееро смещает ее руку ниже, прижимает к своему естеству. Она чувствует пульсацию, обводит контуры, опасливо смотрит на него.

— Я заставлю тебя вспомнить нашу первую ночь, — шепчет Вееро, расстегивая джинсы. Его оскал — хищный, но не жестокий. Это не угроза. Это обещание.

— Ты мой любимец, я всегда желала лишь тебя, — говорит Элисса-Риска.

Вееро требует:

— Еще… Хочу слышать это еще.

Поцелуи, прикосновения, шепоты — все сливается в единый поток. Они перемещаются — в одно мгновение они на песчаном берегу озера. Вода отражает луну, песок холодит кожу, но им не холодно. Им горячо.

Вееро исследует ее тело руками, языком. Его движения — жадные, но бережные. Он будто боится сломать ее, но не может остановиться. Элисса-Риска стонет, прогибается, просит еще.

На миг Вееро замирает. Кажется, он слышит всхлип — не Элиссы, а Риски. Темной королевы, которая живет внутри. Он смотрит на нее — ее тело изнывает, требует большего.

— Тш-ш, — шепчет он, успокаивая. Но его губы снова находят ее рот, а рука опускается ниже, к ее оросившемуся цветку.

И тогда — проникновение. Тугое, болезненное, граничащее с наслаждением. Вееро закрывает глаза, его голова кружится. Он ждал этого. Ждал настоящей близости. Без масок. Без притворства.

Я стою в тени и наблюдаю. Цепь в моей руке пульсирует все сильнее. Каэль молчит.

Это не просто страсть. Это ритуал.