Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 149 – Рона Аск

Я понимала причину слез Мэй. Пострелки — самые непризнанные магически существа в двух мирах. Любесы сторонятся их, как прокаженных, потому что именно им достается от пострелов больше всего, когда те внезапно узнают о своих способностях и теряют контроль над силой, неся разрушения. Маги считают самой грязной кровью и считают их ближе к любесам, чем к магическим существам. Не удивительно, что Мэй приходилось вертеться между двух миров, где кроме родителей ее никто по-настоящему не любил.

— Пострелки такие же магические существа, как ведьмы, маги и даже эльфы, — тихо произнесла я. — Эльфы, кстати, вообще всех презирают. Особенно оборотней. Ты знала, что они держат их как домашних животных? Вот кому уж точно не повезло. А маги и даже ведьмы для них ничем не отличаются от пострелков — все мы второй сорт.

Отстранившись, я поймала мокрое от слез лицо Мэй в ладони и с улыбкой произнесла:

— Знаешь, что думает о пострелках директор?

Она покачала головой.

— Что у них самая чистая кровь, поэтому им дана привилегия выбирать стихию.

Глаза Мэй удивленно расширились:

— П-правда?

— Да, — кивнула я. — И я тоже так думаю. Вы не второй сорт и уж точно не третий. А скорее первый, способный на то, что другие маги не могут. Все мы — волшебные существа лишены выбора. Наше будущее и даже мысли зависят от совместимости со стихией, а пострелки сами решают свою судьбу. Никто и ничто не могут на вас повлиять, все вы свободны. Поэтому многие маги глубоко в душе вам завидуют.

Я выпустила ее лицо и вернулась к одежде на кровати. Быстро скинув повседневную одежду, я начала собираться к церемонии.

— Спасибо, Лав, — уже тверже повторила Мэй.

— Благодарить тоже завязывай, — ответила я, натягивая белую рубашку, которая тут же приняла мой размер. — Не за что тут благодарить.

Полностью облачившись в траурную одежду, последними я зашнуровала ботинки, после чего выпрямилась и вновь посмотрела на Мэй:

— И рыдать заканчивай — побереги слезы, они нам еще пригодятся.

— Да! — тут же встрепенулась она, вытирая лицо белым рукавом.

В тот же миг раздался звон, извещающий о начале сбора. Мы обе посмотрели вверх, прислушиваясь к тяжелым раскатам, не сговариваясь, взяли карты Академии со столов и покинули комнату. Однако напоследок я еще раз посмотрела на пустую миску Коти.

Если в двери провернуть ключ, то дверь откроется или закроется — зависит от ситуации. Вот и люди в зависимости от ситуации вертятся как могут. Только мы не ключ и ничего не откроем, зато — как бы сказали Ник с Лексом — бурно отреагируем на ту задницу, куда судьба нас воткнула.

Этот день стал той самой задницей, где мне быть совсем не хотелось, поэтому я предпочла лишний раз не «вертеться» и спокойно пройти все уготованные события. Ключевое — спокойно. Но рука судьбы…

В общем, все началось еще в гостиной, где Лекс в такой же белой форме руководил процессом убывания учеников, чтобы никто не толпился у прохода. Заодно раздавал распоряжения:

— Все собираются в холле возле статуй своего факультета. Желающие могут взять цветы на столах в Большом зале…

И в таком же духе. Заметив меня и Мэй, он приветственно кивнул, но не успели мы обменяться и парой слов, как ученики из прохода хлынули назад, отчего началась небольшая давка.

— Эй! — воскликнула Лекс, когда меня и Мэй оттолкнуло назад. — Ты что творишь⁈