Книга Янтарная тюрьма Амити, страница 152 – Рона Аск

— Ты можешь не ходить, — заметила я, но Ник решительно произнес:

— Я должен.

Его кулаки на мгновение так сильно сжались, что пальцы хрустнули, а в глазах промелькнул отголосок жаркого пламени.

— Пока убийца не пойман, я не могу отступить. И сейчас…

Поморщившись, он снова вздохнул, словно с воздухом выпустил часть своего напряжения. Даже его плечи устало поникли, а руки безвольно повисли.

— Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь.

Он окинул меня внимательным взором:

— Ты ночью плакала.

Я криво и совсем невесело улыбнулась. Пусть волшебные салфетки Аники сильно мне помогли, но все-таки до конца не избавили от отеков.

— Да, — честно призналась я. — Но не из-за Несс.

Запрокинув голову, я посмотрела на потолок, где летали блуждающие огоньки, которые в свете дня больше напоминали бледные искры.

— Я уже столько раз ее оплакивала, что боюсь… просто не смогу сегодня.

— Слезы созданы для живых, а не мертвых, — ответил Ник. — И если ты не хочешь, то я тем более не хочу видеть твоих слез.

Его голос был не громким, но сейчас он словно заглушил все остальные звуки, вливаясь в мое сознание спокойным и теплым потоком. Я на мгновение встретилась с Ником взглядом и тут же смущенно отвернулась. Сейчас онснова был не таким, как обычно. Как и Реджес, иногда Ник менялся, будто внутри его тела жило два разных человека. Один беззаботный и добродушный шутник, а второй таинственный, серьезный и опасный незнакомец, прошедший тяжелый путь по костям и пеплу. Наверное, этот незнакомец был плодом пережитого кошмара и гибели всех близких.

— Тогда я не буду плакать, — вновь улыбнулась я. — Больше не буду.

Ник улыбнулся и перестал на меня смотреть:

— Хорошо.

Остаток пути мы больше не разговаривали — каждый пребывал в своих мыслях. Даже догнавшие нас ребята не нарушили это молчание, и чем ближе мы были к холлу, тем мрачнее и тяжелее становилась атмосфера.

— Как… много, — заикаясь, вымолвила Мэй, когда мы оказались в заполненном учениками холле. — И тихо.

Я тоже заметила, что вопреки количеству людей, здесь не было слишком шумно. Часть ребят толпилась возле статуи своего факультета, часть белой рекой текла в Большой зал за цветами. И все они старались переговариваться как можно тише, будто боялись спугнуть саму жизнь. Кто-то даже общался шепотом, отчего я лишь сильнее ощутила напряжение.

— Смотрите — смотрите! Еще первокурсники с Боевого! — послышался откуда-то голос, когда мы оказались внизу и встали в очередь на вход в Большой зал за цветами.

— Уверена?

— Один точно — я его узнала. Это Флэмвель!

— Твоя слава тебя опережает, Дамиан, — с укором произнес Ник.

— Что поделать, если я настолько великолепен, — без тени улыбки произнес тот, так ни разу не взглянув на шушукающихся девушек, мимо которых мы проходили.

Он лишь сухо их поблагодарил, когда они подались вперед и произнесли: «Соболезнуем вашему курсу». А я предположила, почему директор дал всем одинаковую форму — чтобы ученики с нашего факультета могли легко затеряться среди других ребят и избежать нежелательных разговоров.

Заметив, как быстро узнали Дамиана, я побоялась, что на меня тоже начнут сыпаться со всех сторон соболезнования. Все-таки после событий с триумфальными баллами, моя слава прогремела особенно громко. Даже громче, чем тот факт, что я — ведьма на Боевом. Поэтому, желая скрыться, я по старой привычке, потянулась к шляпке на голове, чтобы натянуть ее пониже и скрыть лицо, но не нащупала ничего, кроме пустоты, и печально вздохнула. Из-за запрета Реджеса надевать головнойубор на его занятия, я совсем про нее забыла, о чем теперь сильно жалела. Сейчас мне очень не хватало своей шляпки. К счастью, мы довольно быстро вошли в Большой зал, где было еще тише, чем в холле, и стоял сильный запах цветов.