Книга Крылья бабочки, страница 85 – Рико Сакураи

Император разместился в парадном зале среди сановников. Все вкушали пищу, запивая ее сливовым вином. Дамы, нарядно одетые, наблюдали за трапезой, сидя вне зала, за бамбуковой занавесью, но позаботились о том, чтобы края нарядов будто бы случайно высунулись из-под низа этой преграды и позволили мужчинам судить об обладательницах одеяний.

Появился Митинага с принцем на руках и передал его императору, принявшему сына с величайшим волнением и радостью. Когда Итидзё поднял младенца, ребенок захныкал, но эти звуки доставили венценосному отцу еще больше удовольствия:

– Это мой первый законный наследник, которого мне довелось взять на руки! Ни для кого не секрет, что госпожа Садако смогла произвести на свет только двух дочерей! А этот малыш бесценен!

Митинага расплылся в улыбке, подумав: «Скоро моя дочь вернется в столицу, и все устроится наилучшим образом. Мой внук унаследует трон».

В час Обезьяны возле озера началось представление. Музыканты, все так же плавая на лодках, играли виртуозно. На берегу перед помостом, на котором сидел император с сановниками, исполнялись танцы: «Десять тысяч лет», «Великого мира» и «Дворца поздравлений». В самом конце последовал танец «Великая радость». Когда лодки с музыкантами скрылись за островом, то звуки флейты и барабана, все больше удаляясь, смешались с шумом ветра в ветвях сосен, и получилась музыка удивительной красоты. Ручей, в котором расчистили русло, приятно журчал, сбегая в озеро, по которому осенний ветер с шумом гнал волны.

Представление еще было в самом разгаре, когда младенец разразился громким плачем. Первый министр тут же воскликнул:

– Послушайте! Он кричит в тон музыке «Десять тысяч лет»!

Начальник Левой стражи и еще несколько человек стали читать «Десять тысяч лет, тысяча осеней». Императору понравилась шутка, и он от души рассмеялся, а по окончании представления скрылся в одном из покоев дворца за бамбуковой шторой и, усевшись в приготовленное кресло, призвал Первого министра, чтобы составить указ о пожаловании рангов.

Повышение было даровано всем, кто служил при юной госпоже Тюгу или же состоял в родстве с Митинагой, то есть принадлежал к северной ветви рода Фудзивара. Узнав о своем повышении, сановники исполнили благодарственный танец.

Лишь после этого император собрался отправиться в покои своей супруги, но с улицы раздались крики начальника охраны:

– Темнеет! Паланкин готов! – и государь, так и не навестив жену, которую не видел почти три месяца, покинул дворец.

Акико, весь день ждавшая своего мужа, в досаде расплакалась, как только узнала, что он уехал. Мурасаки пришлось в который раз за последние дни взять на себя роль утешительницы.

– Я не нужна ему… Не нужна… – стенала Акико. – Он забыл меня… Охладел…

– Все изменится, как только вы вернетесь в столицу, – повторяла Мурасаки.

– Ах, если бы это было так! – всхлипывала Акико.

– Вы – мать наследника трона и не должны выказывать свою слабость, – поучала фрейлина, но видя, что эти слова не находят никакого отклика, добавила: – Порой мужчины бывают очень жестоки, но ведут себя так совсем не намеренно. Вспомните о том, что вы не раз встречали в романе о принце Гэндзи, ведь этот роман вам так нравится. Принц покидает своих возлюбленных, но неизменно возвращается к ним, если те по-прежнему верят в его любовь.