Книга Райские птицы, страница 130 – Анастасия Вронская

Я улыбаюсь, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец.

– А ты хорош в комплиментах, – отвечаю я с игривой ноткой.

Он тихо смеется, и этот звук заставляет тепло разливаться по всему телу. Я шумно сглатываю, когда это самое тепло клубком завязывается внизу живота в тугой, тянущий узел. Сама того не замечая, я прикусываю губу, затуманенным разумом отдаваясь новому чувству в теле.

– Может, просто честен, – парирует он. Дыхание Риона становится тяжелым, когда загоревшийся искрами, а затем потемневший взгляд касается моей закусанной губы.

Я вижу, как его лицо меняется, напрягаясь и выдавая внутреннюю борьбу.

– Скажи мне, если захочешь, чтобы я прекратил.

Не забывать дышать.

Его пальцы осторожно касаются лямки моего простого сарафана. Движения медленные, дающие мне возможность остановить его, если захочу. Но я не хочу. Вместо этого мои руки находят путь к вороту его рубахи, бережно развязывая шнурки. Ткань мягко спадает, открывая гладкую кожу. Внутри меня что-то медленно закипает. Я окончательно теряю голову, почти начиная молить его ускориться.

Я провожу кончиками пальцев по его ключице, его тело будто изваянное, каждая мышца под пальцами как сталь, дрожащая от напряжения. Глаза князя не отрываются от моих; в них читается смесь нежности и желания.

– Ты уверена? – тихо спрашивает он, давая последнюю возможность передумать.

– Да, – твердо отвечаю я, искренне и без колебаний.

Он кивает, и мы продолжаем медленный танец прикосновений. Его руки скользят по моей талии, бережно развязывая пояс сарафана. Ткань медленно сползает с плеч, и прохлада воздуха касается груди, но жар ладоней Риона отвлекает. Глаза его чернее беззвездного неба.

Князь замирает на мгновение, словно пытаясь запомнить каждый штрих моего образа.

– Ты невероятна, – тихо, сбивчиво произносит Рион наполненным искренним восхищением голосом. – Моя маленькая Пташка.

Его пальцы нежно касаются моей кожи, оставляя за собой теплые следы, спускаются вниз по шее, замирают в ложбинке меж ключиц. Тянут цепочку, заставляя меня податься и приблизиться для поцелуя, и клянусь Богами и Богинями – это пожар. Ни одно молодильное яблоко не окажется столь волшебным на вкус, как его губы. Я приоткрываю свои, и мягкий, требовательный язык Риона проскальзывает внутрь.

Продолжение пути умелые, обжигающие подушечки пальцев находят вокруг чувствительной ореолы, тело сразу накрывает волна мурашек, бросая в жар. Собственная нагота меня не смущает, а наоборот – распаляет. В изнеможении издаю звук, словно просяще хнычу, и в ответ утробный, тихий рык вырывается из груди Риона.

– Мне остановиться? – выдыхает он, прижимая меня к себе.

– С тобой я наконец-то чувствую себя живой, – признаюсь я, желая слиться с ним всем своим существом. – Я хочу быть с тобой, здесь и сейчас, не думая о завтрашнем дне. Не останавливайся никогда.

– Никогда.

Я расколола лед его хладнокровия одним словом, подбросила полено в тлеющий огонь, иначе не знаю, как это объяснить: последняя капля самообладания Риона иссякла. Он поднимается в постели, наспех небрежно стягивая рубашку через голову, и я затаиваю и без того сбитое дыхание. Сильные плечи и грудь открываются моему взору, мерцающий свет играет на его коже. Пока его пальцы разбираются с ремнем, я не могу не заметить, как плавно двигаются его рельефные мышцы, и от этого зрелища захватывает дух.