Книга Райские птицы, страница 133 – Анастасия Вронская

– Ты уже проснулась, – вдруг раздается его хрипловатый, слегка сонный голос, и я чувствую, как его губы касаются моей макушки.

Я поднимаю голову и встречаю его взгляд – зеленые глаза, такие ясные, словно отражение хвойного леса. В них тепло и что-то еще, нечто, что заставляет мое сердце замирать.

– Не хотела тебя будить, – тихо отвечаю, но он качает головой, его взгляд полон нежности.

– Пробуждение таким образом – лучший способ проснуться. – Он улыбается, и я не могу не ответить ему улыбкой.

Он притягивает меня ближе, и наши губы встречаются в мягком поцелуе. Все остальное – клинки, утро, лагерь – становится неважным. Есть только его губы, его руки, его сердце, бьющееся рядом с моим.

Проведя в постели еще какое-то время, мы нехотя отстраняемся друг от друга. Я надеваю сарафан, и нагой Рион мне в этом помогает, а я лишь стыдливо жмурюсь, щеки горят, как будто вчерашняя ночь была смелым наваждением, а сейчас перед князем дрожит маленькая, попавшая в капкан птичка. Он стоит за моей спиной, осторожно завязывая ленты на платье, его пальцы касаются моей кожи, а голос, низкий и чуть насмешливый, касается моего уха:

– Ты помнишь, что я тебе говорил? Никакого стыда.

Я киваю и оборачиваюсь к нему, силясь не смотреть вниз.

– Может, оденешься?

– А тебе не нравится мой нынешний вид?

Уверена, мои щеки порождают какой-то новый, неизведанный красный цвет, такой глубокий и пылающий, и я фыркаю:

– Я возвращаюсь в свой шатер.

Его взгляд теплеет, а голос становится мягче:

– Возвращайся.

И я остаюсь еще на несколько нежных, таящих хрупкую, чуткую ласку минут, утопая в руках князя. Он легонько покачивается из стороны в сторону, словно убаюкивая, и тогда я выдаю:

– Мне поистине страшно от того, что ждет нас завтра. Погибнет множество людей, – задумчиво произношу я. И тут впервые, как острая, предательски обмазанная ядом стрела, меня посещает мысль: – С тобой ведь все будет в порядке?

Рука князя остается на моей талии, но я чувствую, как он слегка напрягается. Рион не отвечает сразу. Его пальцы осторожно поднимают мое лицо, чтобы наши глаза встретились.

– Мне страшно только от одной мысли – что я не успею показать тебе все то, что хотел. Не успею любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. – Он чуть улыбается, в его улыбке есть что-то ранящее. Рион надевает ту же сухую, холодную маску, что я видела в саду в нашу первую встречу, и продолжает: – Я слишком упрям, чтобы позволить кому-то забрать у меня эту жизнь.

Верно. Все будет хорошо. С ним, с сестрами, со мной. С заточенным Иринеем, с освобожденной Сияной.

– И слишком упрям, чтобы надеть штаны, – прячу волнение за шуткой, нехотя отстраняясь. – Я должна найти Милу.

Рион согласно кивает, отстраняясь в поисках наспех скинутых ночью штанов, и отвечает:

– Позже будет малое собрание, обсудим тактику. Мы достаточно близко к Ильменю, и если бы к нам пожаловал хотя бы один лазутчик, нас бы прервали еще ночью, – задумчиво говорит князь. – Либо Радан не собрал достаточно поддержки у мелких бояр да купцов. Либо готов к осаде настолько, что не шевелит и пальцем.

Я обдумываю слова Риона, пока иду к шатру. Послушно держу голову прямо, и Рион оказывается прав: дружина не просто пропускает меня мимо, нет. Я получаю уважительные приветственные кивки. Женщина князя.