Книга В плену романа, страница 43 – Ракель Арбетета

Я делаю вид, что размышляю над этим, и наконец, так и быть, неохотно киваю, как это делает моя героиня в книге. Настоящая Лаура мгновенно согласилась бы просто ради того, чтобы увидеть живую виверну во плоти, но Лавиния есть Лавиния (осторожная спутница).

Мы приближаемся к драконьей конюшне, обогнув территорию особняка. Снаружи царит гробовая тишина; звуки приема больше не доносятся до нас. Сейчас начало марта, но так холодно, что наше дыхание превращается в пар. Если сейчас пойдет снег, я даже не удивлюсь.

Мы прячемся за розовым кустом, и Китти указывает на деревянное здание в нескольких метрах от нас. Оно очень похоже на то, что было на территории поместья Реммингтонов, хотя и немного больше.

– Вот оно, – шепчет она. – Кажется, конюшни никто не охраняет, да?

О, охрана была. Но просто кто-то взял на себя труд вырубить их.

– Похоже, что так, – подтверждаю я, – идем?

Мы на цыпочках подходим к конюшням и видим, что железный замок открыт, так что можно с легкостью зайти внутрь.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: внутри кто-то есть. Однако Кэтрин Реммингтон – вне всяких категорий. Поэтому, ни секунды не раздумывая, она отодвигает металлическую защелку, чтобы открыть раздвижную дверь в конюшню.

Я иду вперед, поэтому первой вижу их, но воздерживаюсь от комментариев – эта честь принадлежит Китти.

– Герцог Олбани! – восклицает она, окаменев. – Что вы здесь делаете?!

– С таким же успехом я могу задать вам тот же вопрос.

Черт, ну какая же она везучая. На Джордже сейчас нет сюртука, а рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая предплечья.

Он явно позаботился о том, чтобы свободу его движений ничего не сковывало, прежде чем вырубить конюхов и проскользнуть внутрь. Двое бедолаг сидят, прислонившись к стене, без сознания. Их связали веревками, сплетенными кентаврами (и потому их невозможно порвать).

Герцог всклокочен, все еще тяжело дышит после борьбы, а на его щеке красуется небольшая царапина. Рядом с ним Сэмюэль Хаскелл, без единого выбившегося из прически черного локона, выглядит так, будто позирует для картины (портрет будет называться «Самодовольный засранец в брюках и жилете», 1813 год).

– Я… я здесь, потому что… – заикается Китти. – Потому что Лала хотела подышать воздухом…

– И что может быть лучше, чем вонь драконов, верно? – тихо комментирует Сэмюэль.

Я бросаю на него сердитый взгляд, чтобы он заткнулся.

– Это истинная причина? – спрашивает Джордж, не обращая на него внимания. Он делает шаг. Потом еще один. Он медленно подходит все ближе к Китти, пока не оказывается на расстоянии вытянутой руки. Ох, мамочки, как же ты красив. – И ваше появление здесь никак не связано еще с кем-то из присутствующих?

– Вы поймали меня, лорд Китинг, – грустно признается Китти. – Да, мы пришли сюда, потому что я хотела увидеть виверну Мейкписов. Мне было так любопытно, а танцы были такими скучными!..

Джордж хлопает глазами, смутившись. Парень-то было решил, что она пришла сюда ради него. В этот момент мне начинает нравиться Китти (немного).

– Вам было скучно на балу? – наконец взяв себя в руки, он спрашивает соблазнительным тоном, низким, с хрипотцой. Он даже протягивает руку, чтобы упереться ладонью в деревянный столб рядом с головой Китти. – Возможно, вам так казалось потому, что там не было кое-кого из присутствующих?