Книга Год черной тыквы, страница 141 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– Дык в самом прямом. Вон, – он кивнул головой в противоположную сторону пещеры, где ил постепенно переходил в хлюпающую жижу, а затем в мутную грязную воду, вытекающую из-под земли и под землю же уходящую. – Угря себе поймай и ешь, коли оголодал ни свет ни заря.

– Живьём? – ахнул я.

– Не, живьём несподручно, они ж кусаются, тварины. Башкой его об стенку приложи и жри.

– Сырым? – тупо уточнил я, не понимая, издевается ли Волк или говорит всерьёз.

– Ага, прям так. Огня нам не выдали, как видишь. Да если б и выдали, то гореть тут всё равно нечему. – Вдоволь налюбовавшись на моё вытянувшееся лицо, Волх довольно крякнул и всё же добавил: – Похлёбку раз в день приносят для таких сударышек, как ты, новенький. Спускают в ведре сверху. Порция варева – за два угря.

Он наконец встал и побрёл прочь, вероятно больше не желая отвечать на мои вопросы. Некоторое время я сидел в оцепенении, глядя, как удильщики подходят к мутной воде. Кто-то плескал себе в лицо, пытаясь проснуться, кто-то быстро заходил поглубже и наскоро окунался. Чище они при этом не становились, но прохладная вода, вероятно, придавала хоть какое-то ощущение бодрости. Вдруг один из мужиков, покрепче прочих, хрипло охнул, поднял ногу и отодрал от неё вцепившегося в лодыжку угря.

– Ну Богой, ну красавец! – загомонили вокруг. – Первый улов!

А тот, которого, видимо, звали Богой, с довольным видом вышел на илистый берег, вытащил ведро из кучи других, черпнул мути и кинул туда угря. Место от укуса на его лодыжке слегка кровоточило, но Богою, кажется, было всё равно. И я только сейчас понял почему: его ноги, как и у остальных, были покрыты струпьями и корочками старых ранок и укусов. У кого-то до колена, а у некоторых и до самых бёдер.

День прошел в тумане липкого ужаса от осознания происходящего вокруг. Я обмазал ноги толстым слоем ила, подождал, пока он высохнет, превратившись в плотную корку, и в таком виде умудрился-таки поймать положенную пару угрей. Через несколько часов из дырок сверху раздались голоса, и те счастливые удильщики, кому повезло обзавестись добычей, выстроились в линию. Сверху спускали верёвку, к которой привязывалось ведро с угрями. Затем его втягивали наверх и взамен спускали варево, которым кормили всех в Норах. Когда подошла моя очередь, я едва смог подавить рвотные позывы, разглядывая коричневое месиво, которое щедро наложили в то же самое ведро, где только что плавали угри.

– Мне нужны силы, чтобы выбраться отсюда, – твердил я, превозмогая себя и глотая еду. – Мне нужны силы.

Впрочем, брезговал здесь, похоже, только один я. Остальные уже смирились с кошмаром, в который превратились их жизни, и ровно загребали руками свою кашу. Удильщик, сидящий недалеко от меня, тоскливо вздохнул, услышав моё бормотание.

– Выбраться-то не вариант, чего думать о несбыточном, – проговорил он. – Я б лучше помечтал о кружке тыквача. Или о том же самом угре, но поджаренном на маслице да с чесночком… Эх.

Впервые со мной заговорил кто-то кроме Волка, и я с удивлением посмотрел на соседа.

– А тебя сюда за что отправили?

– Дык как и всех. Идиотом был, умных сюда не скидывают, – усмехнулся мужик, демонстрируя отсутствие передних зубов. – Я носильщиком раньше был. Работенка-то плёвая. А между сменами я для одной крали городской делишки всякие проворачивал. То погреб под домом выкопай, то тыкву дикую ей надобно собрать, и непременно чтоб в Руинах. То слизней зеркальных налови. Демоны знают, что в голове у этих богачек из города! Вот накой ей слизни, а? Да мне и плевать, лишь бы талоны давала, а за них я и задницу скилпаду подтирать готов.