Книга Год черной тыквы, страница 180 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

Мы с Йонсой переглянулись, и во взгляде её читалась усмешка.

– Вот пусть теперь ловит ветряного демона и бросает его в яму к удильщикам, – шепнула она мне.

Я взял её за руку, и мы тихонько попятились, отступая в сторону дома. Вскоре и вовсе гомонящая толпа осталась позади, вместе с Ченом, который хоть и заметил наше отступление, но преследовать не стал. Не сговариваясь, мы свернули в переулок, выбирая самый длинный маршрут. Вареники и мама – это прекрасно, но идти, взявшись за руки, в сгущающихся сумерках определенно было приятнее.

– Стыдно в таком признаваться, но я даже рада, что Барятин разобрался с Двалиром, – тихо произнесла Йонса, глядя себе под ноги.

– Он, конечно, мерзкий цверг, но …

– Да нет же, его жалко, но я скорее о том, что с его гибелью прекратится и производство всех этих зелий и мазей, замешанных на зеркальных слизнях да чёрных тыквах.

– Я бы не был так в этом уверен, Йони. В таких делах редко всё завязано на одного-единственного человека. Вспомни, что говорил твой отец.

– Про Чеслава?! – сразу же ощетинились она. – Даже обсуждать эти бредни не хочу и тебе не советую.

– Бредни или нет… Двалир – он как будто именно что зелейник. Ты ж его видела: неопрятный и ворчливый цверг, разбирающийся в слизнях, соплях и прочих гадостях. Но создать помазки да притирки – это лишь полдела. Евдокия погибла на материке, а не на Хейме. Артефакты тоже в Гарде чинились, а не здесь. Думаешь, смог бы Двалир быть тем пауком, что заплёл столь сложную паутину?

– А почему бы и нет? – возразила Йонса. – Цверги, они знаешь какие бывают?

– Нет, – честно признался я. – Не довелось водить тесной дружбы с этим народом. Но…

– Лило, хватит. Чеслав мне заменил отца, он честный и благородный и никогда бы не ввязался ни во что подобное. Да он даже горожан в кружале никогда не обсчитывает! И уж тем более не позволил бы в таком замараться Глаше. А вот Казимир… – Она назвала его по имени, словно чужого. – Казимир оказался лгуном и предателем. Конечно, маме я не расскажу о таком, но, Лило, он преспокойно ездил от одной жены к другой, от одной дочери к другой. Кем нужно быть, чтобы так поступать?

В её голосе зазвенели непролитые слёзы обиды, и она замолчала.

– Тише, тише, я понимаю. – Я притянул её к себе и обнял за плечи, мысленно обещая себе больше не поднимать эту болезненную тему.

– Нет, – твёрдо заявила Йонса через некоторое время, когда немного успокоилась. – Я уверена, что всему этому пришёл конец, и никто больше не пострадает, ни на Хейме, ни на материке. Год чёрной тыквы закончился.

– Звучит неплохо, – согласился я. – А что у нас дальше по календарю? Год прожорливых скилпадов? Год ревнивых сангонгцев? Год путешествий по заснеженному Лэю?

– Лично я рассчитываю как минимум на год горячих поцелуев и не только их, – усмехнулась Йонса и потянулась ко мне.

Мэрит Карлсдоттер. Город Лэй, окраина Грантланды

Когда лур прогудел, сигнализируя, что смена на фабрике подошла к концу, Мэрит забрала из-под стола приготовленный узел и юркнула в крошечную уборную. Девушки будут завтра спрашивать, куда она запропастилась, да и ладно. Сегодня – важный вечер, и ей надо было подготовиться по высшему разряду, как самой настоящей высокородной сканде. Домой заскочить времени не оставалось – сканд Атли Гловис будет ждать её через полчаса на центральной площади Лэя, у входа в ратушу. Так что Мэрит заранее собрала всё нужное: платье понарядней – наверняка зайдут куда перекусить, выходной меховой капор вместо того вязаного страшилища, которое смастерила мать, и всякие девичьи хитрости для хорошего цвета лица, притирки, краски да ароматные капли. С трудом переодевшись в тесной уборной, Мэрит напоследок посмотрела в маленькое зеркальце, приколоченное над рукомойником.