Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
Повинуясь неясному побуждению, я встала с лежанки и шагнула к Глашиному комоду. Сверху ровной стопкой лежали несколько потрёпанных книг, судя по обложкам – романтические истории, которые она так любила. Но моё внимание привлекли ящики. Я замерла. Тётя Авдотья приготовила вещи, из которых предполагалось что-то выбрать для себя – но это совсем не то же самое, что рыться по ящикам в чужой горнице. С другой стороны – она мне и не чужая, сколько раз я бывала здесь с Глашей. Я закусила губу, размышляя. И наконец решилась – стараясь ступать бесшумно, я подошла к двери и прислушалась. – Хороша-а у тебя маринованная ты-ыква, Хильди, – донёсся до меня голос тёти Авдотьи. Она слегка растягивала гласные. Да и в целом речь её звучала как-то непривычно, расслабленно, мягко. Видно, настойка Фоминых подействовала. – Такая кре-епкая, хрустящая. У меня-то смо-орщивается всё время в рассоле, паскуда этакая. – Так тут секретец имеется! – горделиво ответила ей мама. – Надо непременно кусочки на пару минут в кипящую солёную воду опустить, а затем быстро остудить. – Во-она как! Ну ты мастерица! А цвет-то такой сочный как сохраняешь? – А это приправы, Дуня. Надо десять горошин душистого перца, щепотку имбиря да мускатного ореха в рассол. И непременно гвоздики, не меньше десяти сухих бутонов. Не жалеть её, хоть она и стоит столько талонов, что просто кошмар! – Ох, не говори, Хильди, не говори. Соко-олик-то мой так гвоздичную воду полюбил употреблять, что просто разоренье! – Чеслав-то? Это он правильно! Дело годное, особливо в его-то возрасте. Для желудка она шибко полезная. Тётя Авдотья неожиданно пьяно захихикала. – Да Чеслав-то и по молодости до соколика не дотягивал. Он скорее по стати глухарь али тетерев. – Э-м, а соколик…? – Ой, оговорилась, замечтавшись, – перебила она маму. – Значит, нужно не меньше десяти бутонов гвоздики? Это на сколько ж – на котелок или на чан? Я тихо отошла от двери. Судя по всему, маме удалось отвлечь тётю Авдотью от мрачных дум, а значит, ещё некоторое время я могу не опасаться, что меня позовут обратно или уличат в досмотре. В верхнем ящике комода скрывался девичий бардак: склянки с мазями, фиалы с ароматной водой, пудреницы, костяные гребни… Я провела пальцами по пузатым бокам склянок и грустно улыбнулась. – Что ж, Глаша, в этом вся ты. В других ящиках ничего примечательного не обнаружилось – обычные вещи. Зато нижний оберегал милые сердцу тайны. Я уселась прямо на пол и принялась рассматривать Глашины «сокровища». Первым на глаза попался засохший пучок травы, бывший когда-то давно маленьким букетиком из тимьяна и, похоже, мелиссы. Почему-то сразу подумалось на Чена. «Вот давно бы позвал её замуж, глядишь, и по-другому бы всё обернулось. Какова вероятность, что в тот день и в тот час Глаша, будучи замужем, пришла бы в кружало и попалась бы в чёрные сети?» Рядом с букетиком лежал небольшой кулёк с белыми семечками. Его я трогать не стала – вдруг это от дикой тыквы, а не из огорода Чена. Левее, под обрывком детского рисунка, я нашла кусок панциря скилпада с круглой дыркой от арбалетного болта – помню, как гордо вручила его Глаше после своей первой охоты, а она лишь поморщилась и пообещала выкинуть эту гадость. Не выбросила, значит. Сердце защемило от тоски, а на глаза снова стали наворачиваться слёзы. |