Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
Горын что-то неслышно пробормотал себе под нос и странно повёл пальцами, будто перебирал невидимые струны. А затем его глаза, которые он не сводил с опоссума, вновь замерцали золотым. – Мне-то как раз и известно, Лило, я ведь тоже не последний человек в Гарде, со многими артефакторами знавался, и в магии смыслю. Так вот, даже если и существует возможность хитро перенастроить служебного элементаля, то на Хейме это не будет действовать. Этот проклятый остров высасывает любую магию, кроме чёрных йотунских нитей. Но от этого существа не разит йотунской гнилью, это я мог бы почувствовать даже в моём нынешнем состоянии. А это значит лишь одно: опоссум Власа – высший элементаль. В кухне повисла тишина. Я вертел головой, глядя то на мелкого, то на Горына, пытаясь одновременно не рассмеяться от смехотворности его подозрений и подобрать слова, чтобы не обидеть своего единственного друга здесь, на Хейме. – Послушай, Горын… – осторожно начал я, но заготовленную фразу перебило фырканье опоссума. Фырканье, перерастающее в самый настоящий смех, а затем и вовсе раздалось: – Порой мне кажется, что Хейм высасывает из людей не магию, а мозги. Но наконец-то хоть один сообразительный человечек попался. Ой, прошу прощения, не человечек, а полудохлый дракон. Глава 22 Йонса Йонса Гранфельт. Изба Гранфельтов, Город, остров Хейм Из трубы избы поднимался дым, окутывая задний двор ароматами сдобы и хлеба. Я наблюдала, как бело-сизые клочья уносились вверх и терялись в серой небесной хмари. Настроение было таким же хмурым. – Всё могло кончиться гораздо хуже, Гранфельт, – раздался позади голос Чена. Он двигался почти бесшумно, но за годы совместных вылазок я научилась ощущать его приближение. Вот и теперь не вздрогнула от внезапного появления. «Но хеймову лопендру проглядела. Не услышала, не заметила. Зори рассветные, прямо посреди улицы». Хотелось закрыть лицо руками, но я не могла – оно всё было обмазано притирками Двалира. Хотелось подбежать к тренировочному чучелу, набитому тыквенными корками, и, выпуская ярость, пронзить его отцовским кинжалом пару десятков раз, но и это было мне недоступно – кинжал остался где-то в переулке вместе с лопендрой, да и чего уж говорить о боевых стойках. Я перевела взгляд на замотанную ногу, покоящуюся на валуне передо мной. Из-под повязки выглядывали только кончики пальцев. Я слегка пошевелила ими, и боль в стопе не заставила себя ждать. – Вот же егоза, – проворчал Чен, усаживаясь рядом. – Не сидится тебе на месте. А зря. Так ведь оно всё быстрее заживёт. – Это всего лишь укус. – Прокус… – Чен, ты что, моя вторая мамочка? Сиди-отдыхай, да? Радуйся, что без ноги не осталась… – А почему бы и не порадоваться? Вон Борщу – тому мужику, что первый попался лопендре, повезло куда меньше. Только ножки и остались. Может, и рожки где-то валяются, я не искал. Жена, говорят, у него та ещё гульня… – Пф-ф! – фыркнула я. – Шутить ты так не научился. Да к тому же человек вообще-то погиб. Не особо располагает. Чен кивнул, не найдясь с ответом, а потом вдруг взял и обнял меня за талию. Легонько, видимо, чтобы случайное движение не отразилось на раненой ноге. – Я рад, что всё обошлось, Йони, – тихо сказал он. «Не Гранфельт. Почему он так сказал? Ох, зори…» А я ведь так и не дала ответа на его предложение. |