Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 83 – Мариса Бель

– Вы знаете мой ответ, – сказала она тихо. – Я остаюсь. Здесь. С памятью. Со всем.

Старик кивнул, будто так и знал. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

– Расчетный был ответ, – пробормотал он. – Но процедура есть процедура. Своей рукой надо написать. – Он потянулся в карман пиджака и достал оттуда гусиное перо, испачканное в чернилах. И потрепанный, пожелтевший листок бумаги. – Вот тут, гражданочка. В графе «Окончательный выбор».

Клава взяла перо. Бумага была пустой. Она посмотрела на старика.

– Что я должна написать?

– Что чувствуете, – пожал он плечами. – Главное – искренне. Техника у нас… чувствительная.

Клава наклонилась над листком. Она не стала писать заявление. Она вывела всего одно слово, большое, размашистое, идущее от самого сердца:

ДОМ

Чернила на мгновение вспыхнули мягким золотым светом и впитались в бумагу. Слово осталось, но теперьоно выглядело не написанным, а как будто выросшим из самой фактуры листа.

Старик забрал бумагу, бережно сложил ее вчетверо и сунул обратно в карман.

– Ну вот и славно. Дело закрыто. Ордера на изъятие не последует. – Он поправил пиджак. – Живите, гражданка Клавдия Семеновна. Живите долго и счастливо. Вы свое… ну, вы поняли. Заслужили.

Он кивнул ей, потом Вите, который помахал ему ручкой. Потом повернулся и вышел в сени. Клава проводила его взглядом. Она не пошла провожать. Она знала, он уже исчез. Как и появился.

Клава положила руку на еще плоский живот – там уже теплилась новая жизнь, о которой знали только она и Роберин. Она смотрела на свою семью, на свой дом, на свое поле. На свой Рай.

Выбора не было. Он был сделан давно. Сердцем. И сейчас это сердце, глядя в окно, билось ровно и спокойно. Она была дома. Окончательно и навсегда.

Время в «Злачном Раю» текло неспешно. Дом снова пришлось расширять. К старому срубу прирастили еще одну светелку – просторную, с огромным окном, выходящим в сад. Теперь в ней стояли две колыбельки, а потом – две кроватки. Рядом с Витей, крепким и любознательным мальчишкой с серьезными глазами отца, появилась его сестренка.

Родилась она в яблоневый цвет, под нежное жужжание пчел за окном. И имя ей выбрали сразу – Алиса. В честь живой и любимой подруги, которая прислала на рождение девочки целый тюк нежного батиста и восторженное письмо, полное подробностей о своей новой жизни в южном городе. Олиса и Альдар процветали, их мастерская стала модной, а письма с забавными зарисовками новых фасонов и местных обычаев были постоянным источником радости для Клавы.

Алиска, как ее сразу же стали звать все, кроме самого Вити, который важно именовал ее «сестрица Алиса», была полной противоположностью брату. Солнечная, курчавая, с ямочками на щеках и безудержной жаждой приключений, она заряжала весь дом своим смехом и энергией. Витя, серьезный и вдумчивый, с упрямством, достойным матери, становился ее вечным спасателем, защитником и жертвой проказ.

Роберин смотрел на них, и его сердце наполнялось таким покоем и силой, что хватало на все. Он по-прежнему служил, его авторитет в округе был непререкаем, но теперь он всегда спешил домой. К вечернему чаю. К сказке на ночь. К тихим разговорам с Клавой на крыльце, когда дети уже спали. Он был их скалой, их опорой, а они – его тихой гаванью и смыслом.