Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 86 – Мариса Бель

Вторая вещь была небольшим глиняным горшочком, из которого тянулся хрупкий стебелек с мелкими, серебристыми листьями.

– А это… для вашего сада. Лунарная полынь. Растение редкое, обладает свойством… умиротворять пространство вокруг себя. И отпугивает некоторыхвредителей, – он добавил с легкой улыбкой. – Символичный подарок, я думаю. Мир и защита.

Клава взяла подарки, чувствуя благодарность, более глубокую, чем могла выразить словами. Он понимал. Понимал, что стало для нее главным.

– Спасибо, – сказала она просто. – Это бесценно.

Маркиз провел у них несколько часов. Он рассказывал о своих путешествиях, о встречах с удивительными людьми, о знаниях, которые собирал по крупицам. Он с интересом слушал их новости – о школе Клавы, о пекарне Равенны, о успехах Вити в учебе и проказах Алиски.

Когда он собрался уезжать, солнце уже клонилось к закату.

– Я не прощаюсь, – сказал он, пожимая руки Роберину и Клаве. – Но пути исследователя редко бывают прямыми. Возможно, наши дороги еще пересекутся. А пока… – он взглянул на «Злачный Рай», на детей, машущих ему с крыльца, – …желаю вам продолжать хранить этот уголок мира. Вы делаете это лучше, чем любой артефакт или знание.

Он тронулся в путь, его повозка медленно скрылась за поворотом. Клава стояла, держа в одной руке книгу, в другой – горшочек с серебристым растением, и смотрела ему вслед. Он не оглянулся. Он просто уехал, как и приехал – тихо, став частью пейзажа их мирной, счастливой жизни.

Прошло еще несколько лет. Не каких-то особенных, отмеченных великими событиями, а самых обычных, самых драгоценных лет жизни. Они текли плавно и неспешно, как река в равнине, неся на своих волнах простые радости, маленькие огорчения и ту самую прочную, бытовую любовь, что цементирует семью крепче любого волшебства.

«Злачный Рай» окончательно превратился в тот самый цветущий уголок, что снился Клаве в самые трудные времена. Поля давали стабильно богатые урожаи, сад разрастался, наполняя воздух весной душистым цветением, а осенью – тяжелым ароматом спелых фруктов. На пасеке прибавилось ульев, а в хлеву мычала уже не две, а пять коров. Даже Барбос, окончательно поседевший и важный, теперь не бегал за курами, а степенно обходил свои владения, зная, что порядок и так под неусыпным контролем.

Сам дом, обжитый и любимый, будто излучал тепло и уют. К нему уже давно привыкли и относились с нежностью. А название… название «Злачный Рай» теперь произносили с легкой, доброй иронией. «А что, мол, в Процветающий Рай за хлебом съездить?» или «У них в Раю яблоки нынче какие!». Ирония судьбы стала доброй шуткой, а затем и просто – именем. Процветающий Рай. Так и говорили.

Клава стояла на балконе своего дома, опираясь на резные перила. Ее руки, привыкшие к труду, лежали на округлившемся животе. Внутри пошевелилась новая жизнь, напоминая о себе легким, но уверенным толчком. Скоро пополнение. Третье. Она уже не испытывала страха, только спокойное, радостное ожидание и легкую усталость.

Ее взгляд скользил по знакомой, до боли родной картине. Там, на лугу, резвились Витя с Алиской. Витя, уже почти отрок, серьезный и старательный, показывал сестре, как правильно пускать мыльные пузыри с помощью специальной палочки, которую они с Роберином вырезали на днях. Алиска, непоседливая хохотушка с медными кудрями, прыгала вокруг, пытаясь поймать переливающиеся радугой шары. Их смех долетал до балкона чистым, звонким эхом.