Книга Хозяйка лавки зачарованных пряностей, страница 52 – Юлия Арниева

В доме было душно и жарко, несмотря на распахнутые окна. Пахло потом, болезнью и чем-то ещё, сладковатым и тошнотворным одновременно. Этот запах я помнила слишком хорошо, он преследовал меня в кошмарах ещё долго после возвращения из той вирголийской деревни.

Больной лежал в спальне на втором этаже. Когда-то крупный и сильный мужчина лет сорока, теперь он казался высохшим, постаревшим на двадцать лет. Он метался на влажных от пота простынях, бормоча что-то бессвязное, и лицо его пылало нездоровым, лихорадочным румянцем.

Я подошла ближе и осторожно отогнула ворот его рубашки. То, что я увидела, подтвердило худшие опасения. Мелкие красные точки россыпью покрывали грудь и плечи, и некоторые уже начали темнеть по краям, приобретая зловещий багровый оттенок. Южная лихорадка. Никаких сомнений...

Следующие дни слились в бесконечный кошмар, в котором не было ни дня, ни ночи, только бесконечная череда больных, склянок с отваром и чужой боли, от которой звенело в висках.

Заболевших становилось всё больше с каждым часом. Пять человек, потом десять, потом двадцать. Лихорадка расползалась по городу, как чернильное пятно по мокрой ткани, захватывая улицу за улицей, дом за домом. Рыночная, Кузнечная, Ткацкая, наконец добралась и до Медной. Болезнь не разбирала, не щадила никого: валила с ног детей и стариков, крепких мужчин и молодых женщин.

Паника захлестнула Мелтаун чёрной удушающей волной. Люди заколачивали окна, запирали двери, отказывались выходить даже за хлебом. Рынок опустел в считанные дни, торговцы разбежались, боясь подхватить заразу. Улицы, ещё недавно шумные и полные жизни, теперь зияли гнетущей пустотой. Только стражники патрулировали город, да изредка пробегал кто-то, прикрывая лицо тряпкой и шарахаясь от каждой тени.

Крелл попытался помочь, и я отдам ему должное: он честно пытался.Раздавал какие-то порошки, микстуры, горькие отвары по старинным рецептам. Но его лекарства не работали, а некоторым больным от них становилось только хуже. Я видела его на третий день эпидемии. Он стоял у своей аптеки, осунувшийся, с трясущимися руками и потухшим взглядом. Смотрел, как мимо проносят очередного больного на носилках. В его глазах я прочла страх и кое-что пострашнее страха: понимание собственного бессилия. Он поймал мой взгляд и тут же отвернулся, сгорбившись ещё больше. Между нами всё ещё стояла стена после того зимнего инцидента, но сейчас это не имело никакого значения. Сейчас значение имела только болезнь и то, смогу ли я её остановить.

Я работала без остановки, почти без сна, держась на одном упрямстве и собственных травяных отварах, которые глотала каждые несколько часов, чтобы не свалиться. Варила лекарство по тому самому рецепту, который выучила в вирголийской деревне у старой знахарки, единственной, кто знал, как победить южную заразу.

Кора ивы для снятия жара. Корень эхинацеи для укрепления ослабевшего тела. Ягоды бузины против самой заразы. Тысячелистник для очищения отравленной крови. Мёд для поддержания сил. И ещё кое-что, тайный ингредиент, о котором знахарка говорила шёпотом, оглядываясь на дверь: несколько капель собственной крови, заговорённой на исцеление древними словами, которые передавались от матери к дочери сотни лет.

Магия. Настоящая магия, а не просто целебные травы. Я понимала риск, знала, чем это может обернуться, если кто-то узнает. Но выбора у меня не было.