Книга Наша погибель, страница 35 – Эбигейл Дин

Когда Эдвард познакомился с Изабель, он все еще встречался со своей школьной подружкой. Луиза была высокой умной блондинкой, и все считали, что Эдвард неплохо устроился. Только они двое из всего выпуска подали документы в Оксбридж^[5], но Эдварда приняли, а Луизу нет. Хуже всего, что она была очень милая. И нравилась его родителям. Она всем нравилась. Но вместо этого Эдвард выбрал маленькую проблемную подружку Элисон, ту самую девушку, что показывала средний палец с полароидного снимка, висевшего на стене в ее комнате. Это решение созрело во время долгих и тоскливых летних каникул, когда Луиза была в Португалии, а мир Эдварда ограничивался Теймсайдом, пинтой пива с Фредди и одеялом с эмблемой «Манчестер Юнайтед» на кровати.

Как-то раз, когда Эдварду было уже лет тридцать пять, он случайно повстречался с Луизой в театре. Он пришел туда со своим клиентом, а она с мужем. Луиза подошла, улыбнулась и спросила, как у него дела. Вернувшись домой, Эдвард ничего не рассказал жене, и не потому, что боялся огорчить – вряд ли бы она стала из-за этого переживать, – а потому, что Изабель была ужасно легкомысленной. Он предпочел оставить эту короткую приятную встречу при себе, как дети хранят случайно найденный на берегу камешек.

Если бы он женился на ком-нибудь другом, например на Эми или на Луизе, все могло бы сложиться иначе, и не только в очевидном смысле: другая семья, другой дом, другие отношения. Слушая тем утром, как хлопочет на кухне Эми, Эдвард позволил себе поверить, что именно особенности характера Изабель, не знающей меры в радости, удовольствиях и страданиях, как раз и превратили ее в человека, с которым вечно что-то происходит. Если бы Эдвард не женился на Изабель, Найджел Вуд никогда бы не выбрал его.

И все же почему сейчас поиски подарка обернулись для него настоящей проблемой? Он стоял в ювелирном магазине, собираясь купить бриллиантовые серьги. Они были довольно милые, но в то же время Эдвард понимал, что, в принципе, мог бы купить их для кого угодно, а вовсе не обязательно для Эми.

* * *

– Ты меня бросил, – заявила Изабель, стоя над ним в ресторане отеля.

На самом деле, с точки зрения Эдварда, Изабель сама его бросила, остановившись поговорить с журналистами. Она давным-давно махнула рукой на анонимность, вопреки желанию Эдварда, и взяла в привычку делать довольно резкие, запоминающие заявления в случайных интервью, когда репортеры отлавливали ее где-нибудь у служебного входа. Эдвард ничуть не сомневался, что Изабель (не по своей воле, конечно) и теперь станет звездой вечернего выпуска новостей.

– Я ходил за рождественскими подарками, – пояснил он.

– И что ты купил?

– Вообще-то, это для Эми.

Изабель скользнула в его кабинку:

– Да ладно тебе. Покажи! Я могу поделиться своей мудростью.

Он достал из бумажного пакета коробочку и открыл ее. У Изабель вытянулось лицо. Эдвард подозревал, что она заготовила эту гримасу заранее, независимо от того, каким окажется подарок.

– Ну, – произнес он, – давай выкладывай.

– Что выкладывать?

– Говори, что ты собиралась сказать про сережки.

– Они же не для меня, верно? Так какая разница?

Официант принес Эдварду салат. Изабель заказала бокал божоле и устроилась на кожаном диване.

– Они тебе не нравятся, – заключил Эдвард.

– Мне кажется, сережки очень милые. Ну да, я так сразу и подумала: «Очень мило».