Книга Наша погибель, страница 68 – Эбигейл Дин

Эдвард вскочил, чувствуя, что весь аж трясется от гнева. Он думал, что сможет стоически, с достоинством выдержать все это, но, видимо, ошибся. Изабель что-то сказала, когда Эдвард пробирался мимо нее, но он не расслышал. Люди оборачивались в его сторону. По дороге к выходу он запнулся на ступеньках в проходе, но устоял на ногах. На скамье подсудимых Найджел Вуд поднял голову и посмотрел ему вслед.

В комнате отдыха Эдвард попытался налить себе кофе, но кофейник был почти пуст и никак не хотел наклоняться. Одним движением смахнув со стола чашки, пакетики с сахаром, чаем и молоком, он остановился, тяжело дыша, и воззрился на учиненный разгром.

Эдварду казалось, что теперь его трудно вывести из себя. Время от времени то один, то другой младший коллега приходили к нему поплакаться, зная, что он разумнее и человечнее большинства других сослуживцев. Они жаловались буквально на все, начиная с продолжительности рабочего дня и заканчивая неприятностями на личном фронте, но, хотя Эдвард знал, кому что сказать, и мог мгновенно успокоить любого, он никогда не притворялся, будто понимает подобное поведение. Эми говорила, что на работе нужно целиком отдаваться работе, и Эдвард, после нападения на них с Изабель возившийся со счетами по две с половиной тысячи часов в год, полагал, что людям следовало бы оставлять бо́льшую часть своих личных проблем дома.

Видимо, Найджел Вуд считал, что именно так и должен поступать хороший отец – не смешивать одно с другим. Но Эдвард был не в силах понять, почему он не смог сейчас взять себя в руки, как делал всегда при виде девочек Эми и стайки своих племянников. Причина заключалась вовсе не в том, что Эдвард не желал видеть детей – все они были довольно милыми, но он боялся показать им собственную несостоятельность. Он чувствовал, что они знают, чувствуют каждой своей детской косточкой, что сам он никогда не был отцом и не понимает, что с ними делать. Он не в курсе, что́ они любят в семь лет, хотя терпеть не могли в пять, или когда они теряют желание рассказывать о хитросплетениях школьной жизни. Понятия не имеет, когда они меняют книги Джулии Дональдсон на Роальда Даля, когда перестают верить в Санта-Клауса. «Но ты же знаешь Нину», – частенько возражала ему Изабель. Однако он узнал Нину, когда той исполнилось десять; и вообще, Нина – это Нина, совсем другое дело.

Когда Эдварду было уже за тридцать и казалось, что нападение осталось в прошлом, он еще несколько лет верил, что станет отцом. Он рассчитывал, что это произойдет очень скоро, потому что не видел во всем мире никаких препятствий, способных помешать им с Изабель. Однако это все не случалось, не случалось и не случалось.

А потом, спустя много месяцев, после того как он регулярно посещал частного врача, всячески утешал и подбадривал Изабель, наблюдал, как их друзья один за другим принимают свертки с маленькой живой радостью, она вдруг призналась. У нее даже не было тогда особых причин сказать это. Они говорили о чем-то другом, а затем перешли на детей; Эдвард взглянул на нее и внезапно все понял.

– Ты до сих пор принимаешь противозачаточные таблетки? – спросил он.

– Да.

Этот момент Эдвард выбирал из всех ее предательств, когда хотел пробудить в себе ненависть к Изабель. Об этом думал, решив наконец в сорок пять лет уйти от нее, и когда она вылезала из его машины, и все следующие месяцы, совещаясь с адвокатами и подписывая бумаги…