Онлайн книга «Девушка А»
|
Иногда я видела Мать. Я думала о том времени, когда она любила нас больше всего, – когда мы были внутри нее, безмолвные, целиком принадлежащие ей. Я мысленно позволяла ей ухаживать за собой. Иногда она приносила молоко, остатки еды. Она кормила нас с рук. В другой раз она держала полотенце и пластиковый тазик с водой. Она опускалась на колени перед моей кроватью. Разговаривала тихонько сама с собой, как будто тоже была ребенком. Полотенце тем временем скользило по моему телу не переставая – между ключицами и ребрами; по кожаным мешкам на груди и ягодицах – пустым, но еще не сдувшимся, ожидавшим, чтобы их заполнила плоть; и дальше вниз – между ног, где всегда что-то происходило, и я стыдилась. Мое тело не могло пресечь попытки оставаться человеческим. В такие моменты, смягченная нежностью Матери, я понимала, что значит сдаться. Не думать больше о побеге, о том, как защитить Эви, о том, что нужно быть умной. Как это было бы хорошо. Я бы скользнула во все это, как в чистые простыни. * * * Хрупкие, темные сны. Я пробудилась в холодном поту и стала шарить рукой по постели в поисках Эви. Дальше, дальше. Край матраса. Я села, стала теребить одеяло. Холодное, несмятое пространство. Ее не было. – Эви? Я сорвалась с постели, бросилась через комнату к выключателю возле двери. Жаркая комнатушка, в которой всё на виду, – пустая. Всюду душно и кислый запах бара. Свет в ванной не горел, но я все равно распахнула дверь и затем отдернула шторку. – Эви? Я оделась. Внизу у кассового аппарата сидела хозяйка. Пахло перегаром. – Извините, – обратилась я к ней. Она взглянула на меня и ничего не ответила. – Моя сестра не выходила? На барной стойке были разложены стопки мелочи. Хозяйка нахмурилась. Я прервала ее подсчеты. – Моя сестра. Мы приехали вместе. Она спускалась на завтрак сегодня. – Что? – Хозяйка посмотрела на свои руки. Ее ладони были грязными от банкнот. Она как будто не хотела отвлекаться, пока не зафиксирует что-то в уме – итоговую сумму, видимо. Покачала головой. – Никто не проходил. Я проверила комнату, где мы завтракали. Дошла до туалетов и открыла все три кабинки. Вернулась в наш номер. Смятое одеяло и никакой записки. Улицы, ведущие к дому, возникли у меня перед глазами. Поворот – и Мур Вудс-роуд, поднимающаяся к верещатникам. Я надела туфли. Дорога пустовала. Вода капала с крыш, словно из-под крана, журчала ручьями в канализации у меня под ногами. Темнота и свет фонарей. Два часа ночи, весь город спит. Даже пьяные разошлись. «Мне нужно там побывать», – так она сказала. Машина, которую мы взяли напрокат, так и стояла на парковке, влажно поблескивая. Эви пошла пешком. Больная, запутавшаяся, во что бы то ни стало стремящаяся попасть в дом. Я буду там через двадцать минут. Может, через полчаса. Она не в себе. Я могу успеть перехватить ее прежде, чем она дойдет до Мур Вудс-роуд. Я пошла посередине дороги, ступая по белой линии разметки. Отражение в темных витринах подрагивало, повторяя мои движения. Магазины кончились, и я последовала дальше – вниз, к реке. Ее шум стал слышен еще до того, как показался мост. Упавшие в реку ветки неспешно барахтались между берегами, вода бугрилась и вспенивалась, набегая на камни и брошенные магазинные тележки. Я миновала мельницу, за которой кончался город, и стала подниматься вверх по дороге. |