Книга Девушка А, страница 59 – Эбигейл Дин

Как только я произнесла эти слова, Отец схватил ее за руку.

– Остальные – в машину!

Среди шуршащих пакетов и гравия он опустился на одно колено, через другое перекинул Далилу. Стянул с нее фиолетовые брючки и трусики и шлепнул изо всех сил, пять раз.

Поднялась на ноги она уже без слез. Убрав с глаз мокрые волосы и поправив одежду, она смотрела на меня сквозь ручейки дождя, бегущие по окну автомобиля; смотрела туда, где теплее и светлее и где ее уже ждали все мы. Мне навсегда запомнилось выражение ее лица. И я уверена: где бы она ни находилась и чем бы ни занималась в этот воскресный день, она тоже вспоминает тот момент.

* * *

– Проходи, – сказала я.

После нашего освобождения я слышала много историй о Далиле. Вот одна из моих любимых.

Психотерапевт Далилы, надменный молодой человек по фамилии Эклс, был, что называется, в каждой бочке затычка и очень любил рассказывать доктору Кэй, каких успехов достигла его пациентка. По диаграмме виктимности она уже прошла стадию выживания и достигла стадии преодоления.

– Лично мне подобная категоризация не внушает большого доверия, – ответила ему доктор Кэй.

После того как на судебном процессе Далила выдала блистательное слово потерпевшей, доктор Эклс, опираясь на ее речь, написал трактат – всем трактатам трактат – и очень рассчитывал, что его труд опубликуют в британском «Ежегодном обозрении по психологии и психиатрии» и во всех подобных «Обозрениях» всех стран мира. За неделю до выпуска журнала Далила потребовала убрать из работы все упоминания о ней. Она вновь уверовала в Господа, и отныне с ней будет работать Он, а вовсе не мистер Эклс.

– А здесь ничего, – сказала Далила. – Полагаю, быть умненькой – это по-прежнему прибыльное дело.

Далила украсила бы собой любое место, в котором бы ни оказалась. Белое платье, немного помады на губах и крест, который невозможно не заметить. Выскользнув из куртки, она кинула ее на пол и вытянулась на прикроватной банкетке. Длинные изящные ноги касались ковра.

– Ну. И как у тебя дела?

– Хорошо. Но встреться мы попозже, они были бы еще лучше.

– Я занималась волонтерскими делами, когда ты позвонила.

Она сказала «волонтерские дела», явно предполагая, что я задам уточняющий вопрос. Но вместо этого я произнесла:

– О…

– Ты, когда звонила, говорила как-то невнятно, – заметила Далила.

– Встречалась с друзьями. Я уже не ждала, что ты откликнешься.

– Я просто была неподалеку – как раз удобно. Я вообще-то с трудом смогла отлучиться, но дело, судя по твоему голосу, довольно срочное.

Она огляделась вокруг, ища следы стихийных бедствий, но не нашла их и посмотрела на меня в замешательстве.

– Это касается Матери, – сказала я. – Полагаю, что должна выразить тебе соболезнования. Наверное. Я знаю, что ты была с ней более близка, чем я.

Далила рассмеялась. Я увидела, что сзади, с левой стороны, у нее не хватает зуба. После освобождения нам всем требовался стоматолог. Я не помнила, была ли у нее эта дырка раньше.

– Ты так внимательна, благодарю.

– Ее похоронили на территории тюрьмы, на тюремные средства. Я подумала, что так будет лучше всего.

– Ну ты, конечно же, со всеми посоветовалась! – Далила закрыла глаза и выдохнула: – Ты ведь так ни разу к ней и не приехала?!

– Мне было чем заняться по выходным.

– О, в этом я не сомневаюсь! Всегда можно сходить на какую-нибудь лекцию. Или куда там еще – на ужин, может быть?