Книга Девушка А, страница 61 – Эбигейл Дин

– Деньги – это дивиденды, полученные от акций одной технологической корпорации, которые ваш отец купил много лет назад, – сказал он. – Если бы он приобрел пару сотен этих акций, вы бы уже были миллионерами.

Наконец-то Отцу повезло, спустя столько лет. Вероятно, он объявил бы себя новым пророком.

– Первопроходцев убивают, – ответила я Биллу.

– Что?

– Ничего. Не обращайте внимания.

– Деньги, – сказала Далила. – Их нужно разделить поровну между всеми нами.

– Видишь ли… без денег дом не перестроить, и тогда он будет абсолютно бесполезен. Комитет должен видеть, что мы настроены серьезно и готовы вкладывать в него собственные средства.

– Я, может, и не против, хотя знаю: тебе так не кажется. Но… я теперь замужем, Лекс. Мой муж – хороший человек. Важный человек. Но ему нужны веские аргументы. А это – это важно для нас с тобой. Но не для него.

Итан видел статью о ее свадьбе на сайте The Telegraph. Муж Далилы был наследником владельцев «Пиццы Серата» – сети пиццерий, разрастающейся из Мейденхеда на север. Бракосочетание состоялось в пятницу, во второй половине дня, церемония прошла довольно скромно. Я знала о «Пицце Серата» то, что они спонсировали благотворительные организации, выступающие против абортов, и что пиццы у них были так себе.

Далила улеглась на кровать и прикрыла глаза рукой.

– Как же так случилось? – произнесла она. – Мы же были семьей. На Мур Вудс-роуд. Разве нет? Мать и Отец – они просто хотели защитить нас. А в итоге получилось, что семья распалась. Кто-то может научиться с этим жить, а кто-то – нет.

Нам принесли кофе. Другой официант в чистенькой хрустящей униформе. Гость из мира живых. Далила одарила его улыбкой.

– Вы спасли мне жизнь, – сказала она.

Кофе был обжигающе горячим. Мы посидели минутку, покачивая в руках чашки и сливочники. Волосы Далилы рассыпались, обрамляя лицо.

– Даже я противилась поначалу. Впервые в жизни – одна, неизвестно где и без семьи. Мать недосягаема, а уж что случилось с Отцом… у меня тоже были сомнения. Но меня ждал Господь.

Далила умела убеждать. Если долго ее слушать, можно увидеть, как она успешно убеждает саму себя.

– А зачем они тебе – деньги? – спросила я.

– Для Гэбриела, – ответила она. – С ним совсем беда.

– Где он?

– Не торопись. Не делай вид, что наконец-то начала переживать о нем. – Она прижала свой кофе к груди, как что-то такое, чем она не желает делиться, и сказала: – Он в клинике. Частной клинике. Он пришел ко мне – от отчаяния, я думаю. Знал, что я помогу. И сейчас ему лучше. У меня хватило денег на первый месяц или около того. Я бы ни за что не стала просить у тебя, Лекс. Но пойми: это для него. Если ты во что-то вмешиваешься, нужно нести за это ответственность.

Размягченный вчерашней пирушкой мозг работал плохо, но что-то здесь явно не срасталось.

– Но ведь до сегодняшнего дня ты ничего не знала о наследстве, – заметила я. – Что ты собиралась делать?

Далила провела рукой по волосам, откидывая их назад. Под ними пряталась все та же полуулыбка.

– Господь любит щедрых, – сказала она.

– Ты собиралась попросить денег у меня, так ведь?

– А ты думаешь, почему я пришла? Но раз вышло так, что теперь ты мне кое-что должна, – это очень кстати.

Итан не стал бы помогать Гэбриелу. Через несколько недель после того, как его назначили директором Школы Уэсли, после того, как в газетах написали об этом и опубликовали интервью, кто-то вломился в их с Аной дом в Оксфорде прямо посреди бела дня, пока они были на благотворительном обеде. Нашелся свидетель, который видел, как некий человек выносил проигрыватель и телевизор через парадную дверь. Он сказал тогда: «Я не заявил об этом, потому что тот человек жил в этом доме».