Онлайн книга «Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве»
|
Дэвид Ковиц видел в Марке Вейссе одновременно арт-дилера, советчика и даже друга, которому служил казначеем. Однако он категорически отказывался от термина «партнер» для описания их отношений. «Марк Вейсс – не тот человек, с которым хочется быть партнером, – заявил он судье, – потому что он легко распоряжается крупными суммами. Я сам видел, как он поднимал руку на аукционахSotheby’s, зная, что у него нет средств, чтобы заплатить. Он мне говорил: «Не беспокойся, деньги я найду». В каком-то смысле это вызывало мое восхищение. Но быть с таким человеком партнерами, Партнерами с большой буквы – ну уж нет». Sotheby’sутверждал противоположное. Для аукционного дома компания Fairlightявлялась партнером галереи Вейсса в этой сделке, поскольку собиралась разделить прибыль. Соответственно, она также несла ответственность за убытки, которые эта неприятная история повлекла за собой. Объявив о соглашении, достигнутом сSotheby’s, Марк Вейсс еще раз заявил, что портрет – шедевр кисти художника из Харлема. Он основывался на заключении, подписанном Эрхардом Ягерсом, противоречившим вердикту Джейми Мартина. Как и с большинством свидетельств, предъявленных в ходе процесса, его содержание не оглашалось. Ягерс, открывший лабораторию по исследованию произведений искусства в Борнхейме близ Кельна, прославился своим участием в делах о фальшивых работах русских авангардистов. Ученые и историки подтверждали серьезность анализов, которые проводили он и его супруга Элизабет, химик по образованию. В частности, он выявил множество подделок эпохи русского авангарда. Одновременно те же коллеги выражали обеспокоенность двояким влиянием его заключений на рынок предметов искусства. Об этом свидетельствуют случаи с низкокачественными картинами, выдаваемыми некоторыми за работы Ван Гога, в то время как их оригинальность неоднократно опровергалась научными организациями, начиная с музея Ван Гога. Эти картины возвращались на рынок с заключением вышеупомянутой немецкой лаборатории, где подтверждалось, что «пигменты, связующее и лак соответствуют периоду» творчества художника. Утверждение это двусмысленно, ведь заголовок документа гласит «Ван Гог, без подписи», отчего создается впечатление, что авторство не требует доказательств. В действительности надо помнить, что Винсент Ван Гог пользовался красками, которые продавались в обычных магазинах для художников. Таким образом, анализ пигментов может давать представление о периоде, но никак не указывать на авторство произведения. Соответственно заключение, будучи истолковано неправильно, может дать повод для ложных надежд тем, кто достаточно наивен, чтобы в мечтах представлять себе, что сделал открытие века, зайдя в антикварную лавочку на углу (поверьте, таких людей немало). И когда картина выставляется на продажу, всегда есть риск, что несведущий покупатель воспримет такое заключение, наоборот, как подтверждение авторства, а нечистый на руку продавец или эксперт воспользуется этим, обманув его доверие. На процессе вскрылись и другие подробности, начиная с путаницы относительно провенанса картины, в котором фигурировал Хосе Руис де Арана, аристократ-франкист, закончивший свои дни в Биаррице. Во внутренней переписке экспертSotheby’sназвал такое происхождение «возможным», поскольку «множество семейств испанской знати покупали дома в Биаррице, когда он в начале XX в. стал модным курортом». Серьезный аргумент, ничего не скажешь… На самом деле, испанская семья опровергла эту версию. 15 июля 2018 года внучатая племянница герцога Баэны, Кристина Руис де Арана, показала, что «сведения, указанные в каталоге галереи Марка Вейсса, где говорится, что картина принадлежала ему, неверны». Очень привязанный к своей коллекции, которую он унаследовал, ее предок «никому не продал ни одного произведения», добавила Кристина. Никто из ее родных «не видел» этой картины у него, и она не фигурировала на торгах 2004 года, когда коллекцию распродавали. |