Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 93 – Винсент Носе

В октябре 2008 года римская лабораторияMIDA(Metodologie d’Indagine per la Diagnostica Artistica) провела исследование пигментов, которое не выявило «элементов, противоречащих датировке XVI в.». Руководитель лаборатории, Клаудио Фалькуччи, представил свое заключение на научном заседании, проводившемся в рамках ретроспективы в Парме, и атмосферу собрания сильно омрачил развернувшийся диспут. Он сказал, что «Данные исследования позволяют подтвердить оригинальный характер произведения, или как минимум датировку Чинквеченто». Немного туманно, не правда ли?

Этого расплывчатого заявления Витторио Згарби хватило, чтобы начать публиковать статью за статьей с целью подорвать авторитет выставки. «Научные исследования, которые подтверждают датировку пигментов, бесполезны, – распалялся он, – потому что доказывают лишь мастерство фальсификатора, которому удалось скопировать точный состав краски». «Il falsario è stato diabolicamente bravissimo»^[41]. Иными словами: слава художнику!

Не такой напористый исследователь факультета физики Университета Пармы Данило Берсани, выдвинул более взвешенные аргументы. «Благодаря спектроскопии Рамана и рентгеновским снимкам можно установить состав пигмента без забора проб», – объяснял он в интервьюLa Gazetta di Parma, которая, как и вся местная пресса, следила за этим «сериалом». «Но сами по себе научные данные не отвечают на вопросы историков искусства и реставраторов. Их должен интерпретировать тот, кто обладает исторической и художественной компетенцией. Например, обнаружение пигмента, соответствующего эпохе, не является подтверждением оригинальности произведения, так как этот пигмент мог очень долго оставаться в ходу или быть восстановлен специально».

Руководитель римской лаборатории Клаудио Фалькуччи сказал на заседании то же самое: «В любом случае, научный анализ не может определить, идет ли речь о картине Корреджо». Это заявление было встречено «ледяным молчанием», рассказывает один из участников, Флавио Гирланда, по мнению которого «угрюмое лицо Христа в терновом венце хорошо отображало атмосферу, царившую на том коллоквиуме».

Тем не менее Марио ди Джанпаоло составил комментарий к этой картине для ретроспективы, где восхищался лицом, «проникнутым глубоким страданием», и по большему формату, равно как по «технической виртуозности», делал вывод, что это первая версия, выполненная художником. Владелец картины, галерея Уайтфилд, включила этот комментарий в свой каталог на двадцати страницах, также написанный Джанпаоло, который всегда любил подобную работу. Он находил лицо Христа «более одухотворенным, чем на картине в Гетти» – то казалось ему «более статичным и холодным». Зритель – конечно же, менее сведущий – увидел бы в нем, скорее, недовольство ребенка, которому не дали сладкого, а не страдания того, кому предстоит распятие на кресте.

В 2014 году Кловис Уайтфилд снова экспонировал картину на выставке в Монте-Карло, по приглашению галереиLa Maison d’Art. В лучших традициях почтенной профессии арт-дилера, он снабдил каталог восторженными комментариями. Среди библиографических ссылок Кловис Уайтфилд указал публикацию в The Burlington Magazineза апрель 2009 года. Читатель, казалось бы, должен сделать из этого вывод, что престижное издание подтвердило атрибуцию Корреджо. На самом деле, упомянутый материал являлся рецензией на выставку 2008 года, подписанной Ахимом Нанном. И если взять на себя труд почитать сноску мелким шрифтом внизу страницы, то утверждал этот автор как раз обратное: «Из-за отсутствия пространства и атмосферы, а также банального выражения бесплотного лица, эта картина не может, на мой взгляд, принадлежать кисти Корреджо». Понятно, почему галерея не стала цитировать публикацию! Однако в этом каталоге впервые появилась ссылка на провенанс, подытоживающая путаный текст ясным заключением: «Андре Бори, Франция, скончалась в 1973 году. По наследству. Продано Christie’s, Женева. Приобретено в ходе частной сделки нынешним владельцем».