Книга Убийства в «Потерянном раю», страница 88 – Эдогава Рампо, Нисио Тадаси, Огури Муситаро, и др.

– Ну, может, и так.

Весть об этом дошла до обитателей «Ооноя», тетка с мужем тоже разволновались. А больше всех опечалился Ёдзиро. Он провожал Осэки, когда случилось второе происшествие, и как-никак чувствовал ответственность.

– Раз ты был рядом, почему сразу собак не прогнал? – выговаривала ему мать.

В первый раз Осэки наступили на тень в ночь на тринадцатое сентября. С той поры прошло больше полугода, Осэки встречала свою восемнадцатую, а Ёдзиро – двадцатую весну. По давнему уговору в нынешнем году собирались играть свадьбу и принять зятя в семью. Хотели было обсудить женитьбу, но барышня на выданье оказалась то ли наполовину больной, то ли полупомешанной, и никак не приходила в себя. Это очень тревожило не только родителей Осэки, но и тетку с мужем, однако ни советами, ни укорами – никакими средствами вылечить ее не могли.

В конце концов решили, что Осэки одолела какая‑то болезнь, и упирающуюся барышню из «Оомия» показали двум-трем врачам. Однако ни один знахарь не сказал точно, что за недуг ее тревожит. Только и говорили, мол, похоже на обычную хандру, в какую часто впадают девушки ее возраста. Между тем старший брат Ёдзиро узнал от кого‑то, что в Ситае есть выдающийся отшельник. Ёдзиро в подобное не верил:

– Он же лисий колдун. Если попросишь его помолиться, в тебя самого дух лисы вселится.

– Нет же, этот отшельник не такой. Говорят, даже сумасшедших вылечивает, если помолится разок.

Тетка услышала, о чем крепко спорят сыновья, рассказала об отшельнике родителям Осэки – и Ясукэ с женой, для которых что ни день, то замешательство и огорчение, очень обрадовались. Однако подумали, что дочь наверняка не захочет идти вместе с ними, поэтому решили сперва отправиться к отшельнику вдвоем и послушать его мнение.

Было начало июня второго года эпохи Каэй, раннее утро пасмурного дня сезона дождей.

Дом отшельника находился в переулке у храма бога Годзё, с фасада был совсем небольшим, зато очень длинным в глубину, и в дождливый день внутри казался совершенно темным. Что это за бог, родители Осэки не знали. В дальней комнате, где ему поклонялись, горели две свечи. Отшельник оказался стариком на вид больше шестидесяти лет, он подробно расспросил супругов о дочери и какое‑то время размышлял с закрытыми глазами.

– Бояться собственной тени… Это странно. Как бы то ни было, дам вам свечу. Возьмите и ступайте домой.

Он вытащил ярко пламенеющую перед божеством свечу и сказал, что нынче в полночь нужно зажечь ее, а затем посмотреть на тень дочери на стене или сёдзи. Если Осэки одержима каким‑то злым духом, его очертания наглядно проступят на стене, пусть даже самого духа воочию не увидеть. Если в девушку вселилась лисица, наверняка появится лисья тень. Если демон – покажется демон.

– Удостоверьтесь собственными глазами и расскажите мне, а я уж придумаю что‑нибудь подходящее. – Старик положил свечу в маленькую коробку из некрашеного дерева, прочитал над ней нараспев какую‑то молитву и почтительно передал Ясукэ.

– Большое вам спасибо. – Супруги благоговейно приняли свечу и вернулись домой.

В сумерках дождь усилился, время от времени слышались раскаты грома. Тем вечером и шум дождя, и грохот грома почему‑то казались Ясукэ и его жене несказанно зловещими.

Родители Осэки решили, что незачем раньше времени беспокоить дочку, и ни слова ей не сказали. Повинуясь привычному распорядку, лавку закрыли в десять часов и легли спать. Осэки ночевала на втором этаже в комнате на три татами. Дожидаясь поздней ночи, супруги с тайным намерением притворились спящими. И вот колокол пробил двенадцатый час. По этому знаку супруги украдкой поднялись по лестнице. Ясукэ нес свечу.