Книга Лживые легенды, страница 130 – Оксана Одрина

Макар зажмурился и застонал, как от щемящей боли. А Егор, одному ему понятным нашёптыванием, упокоил заблудившуюся среди живых душу Сыча. И смотрел в зеркало до тех пор, пока тот не развеялся лёгким туманом и не исчез совсем. Макар, словно почувствовав, что всё закончилось, обхватил себя за голову и, раскачиваясь, как в трансе, так отчаянно разрыдался, что ни Егор, ни Яна остаться к его горю равнодушными тоже не смогли.

Так они ещё долго сидели на нетронутой огнём стороне мёртвого сада. Егор с перебинтованной ногой, упираясь спиной в ствол дерева и бессмысленно пялясь в сторону Долговязой ямы. Яна рядом с ним, крепко обняв его и наблюдая, как с окраины деревни мчатся на личных авто и бегут в их направлении переполошившиеся чудовищным пожаром Княжевчане. Макар — в одиночестве на поляне в стороне от сада, горестно таращась на дорогу, ведущую в районный центр, по которой с воем мчались машины спецслужб. Игнатов и двое его коллег — на поваленной замшелой яблоне с фонарями и телефонами в руках, не переставая с кем-то перезваниваться и общаться на повышенных тонах.

А на другом краю Гиблого сада, сухо потрескивая, неспешно догорали Ворота — догорал вход в преисподнюю, который своей нелепой смертью Зноб-старший открыл, а Зноб-младший спустя сорок лет — своей страшной закрыл. Догорали легенды о Демонах.

Утро выдалось на редкость солнечным и тёплым, чем сегодняшнее плаксивое лето особо не баловало. День так и вообще обещал много приятного во всех отношениях. И это хоть немного примеряло Егора с временной невозможностью совершать пробежки по парку на заре из-за повреждённой ноги.

Хорошо ещё, что лишь сильным ушибом отделался. Даже не сразу поверил доктору, когда тот, глядя на рентгеновский снимок его многострадальной конечности, авторитетно заявил, что перелома нет. Ведь когда Судья приложился обухом здоровенного топора ему ниже колена, Егор даже сознания лишился. А потом ни подняться, ни идти не мог, но всё обошлось. В больнице Егору порекомендовали покой, прикладывать холод, выписали анальгетики и заверили, что через две, максимум три недели, он будет практически здоров. И Егор весьма уверенно шёл к намеченной цели. То есть прилично так к ней хромал.

В начале десятого он в очередной раз доковылял до кухни, чтобы уже во второй раз за утро выпить кофе и съесть хотя бы один из горячих бутербродов, приготовленных для грядущей посиделки на свежем воздухе. И если вечное желание перекусить после пробежки он обычно списывал на утечку физической энергии, то после событий в саду — на утечку психологической.

Яна смотрела, как Егор осторожно, чтобы не развалить горку багетов, запечённых с колбасой, помидорами и сыром, вытаскивает самый большой из них, а потом с аппетитом его уминает, и мысленно радовалась этому. Ведь в первые дни после истории с Воротами, его невозможно было уговорить съесть даже самый маленький кусочек хоть чего-то.

Шум за забором у дома отвлёк, и она выглянула в окно.

— Приехали, — взволнованно произнесла Яна. — Встретишь?

— Вместе встретим, — подхватил Егор и, быстро затолкав бутерброд в рот, не без усилий поднялся.

Проскакать коридоры на одной ноге, держась за стены, по ходу дела ещё и осмотрев себя и правильно надетую светлую футболку с рукавом, и при этом не хлопнуться макушкой о косяки, оказалось непросто, но он справился. Отпирая входную дверь, Егор готов был увидеть на пороге кого угодно из ожидаемых гостей, только не совершенно белую собачью морду с наивными глазами, повисшую в воздухе — это Макар держал перед собой в руках щенка.