Книга Лживые легенды, страница 128 – Оксана Одрина

— Максим… — в приступе удушающего кашля прохрипел Егор, неуклюже закрываясь от напирающего со всех сторон огня, словно мог защититься ладонями. — Мы здесь! Ты нас слышишь?

Кто-то их точно услышал. Ведь в полыхающих зарослях слева почудились быстрые шаги. И следом в разноголосый шум пожара ворвался пронзительный хруст, словно сухой кустарник принялись торопливо выкорчёвывать с корнями.

— Максим?.. — стараясь сохранять хладнокровие, почти уверенно обратился Егор к невидимке в кустах, не переставая дохать.

— Кашевский, — насторожился Макар и, с трудом переведя дыхание, — кашель и от него не отступался ни на минуту, — попятился за спину Егора. — Это снова, он, да?.. Висельник? Он за нами вернулся?..

Пару невероятно долгих секунд никаких других звуков не раздавалось. И вдруг ветки объятого пламенем чапыжника затряслись, словно сквозь них пытался продраться громила, а потом из них высунулась чёрная морда Бродяги. Следом в горящую пентаграмму с заливистым лаем ворвался и Странник.

Бросившись в сторону собак, Макар так резко потащил за собой Егора, что если тот и поспевал за Сычёвым-младшим, то только на одной ноге, при этом то и дело вскрикивая. И всё же мысль о том, что, если псы пробрались сюда, то и выбраться получится через их лазейку, придавала ему сил.

— Давай же, давай, детектив чёртов! — грянул из обжигающих дебрей крик Игнатова, а следом показался и он сам. — Быстрее. У нас с вами не больше минуты, если не хотите поджариться.

Сомнений в том, что Игнатов уже поджарился, не было: закопчённое лицо, опалённые волосы на левым виске, свежие ожоги на шее, руки в волдырях, зияющая дырами одежда. Жёстко ломая неподдающиеся ветки, сквозь которые и собаки, и сам Игнатов пролезли в пожарище, он, казалось, не чувствовал боли. Зато от боли изнывал Егор. И когда его вытащили, еле выдрав застрявшую в поломанных кустах раненую ногу, ещё один вопль его был не просто страдальческим, а душераздирающим. Дальше сознание всё-таки сжалилось над ним и покинуло его.

Очнулся он сидящим на земле и подпирающим спиной раздвоенный ствол узловатого дерева без листьев. В невероятных алых сумерках, разлитых вокруг, различал он и нестройные ряды деревьев, и людей рядом с собой, и их голоса. И тень. Одну единственную. Она стояла не то перед застывшем в паре метрах от него Макаром, не то позади него, отчего друг снова двоился.

— Егор, — вернул его в реальность сиплый голос Яны. — Как ты? Больно тебе?

Выглядел он ужасно: бледный, грязный, в копоти, в крови и без сил. Необычного цвета волосы его были в особенно неприглядном виде: растрёпанные, мокрые, грязные. Пока он прибывал в беспамятстве, снова прошёл дождь, а он словно ничего не чувствовал и не замечал. Не дрожал от холода и нервоза, как раздёрганный Макар, хоть и промок до нитки. Не чертыхался над ожогами на руках, как Игнатов, хоть у него они тоже были и саднили не меньше. Не хлюпал носом, как наревевшаяся Яна. Ещё бы, видеть вдалеке пожар, слышать крики, но при этом не в силах хоть как-то помочь попавшим в беду близким людям — то ещё испытание для психики.

— Терпимо, Яша, — едва слышно сообщил он. И даже попытался выдавить улыбку, но не вышло. — Не переживай так.

— Как скажешь, Еша, — мягко произнесла Яна и, опустившись на колени рядом с ним, принялась осторожно оттирать его лицо от грязи и гари. — Больше не буду.