Книга Лживые легенды, страница 127 – Оксана Одрина

— Кашевский, что это такое? — закричал насмерть перепуганный Макар. — Кто это?

Светлые волосы мужчины, явившегося на зов Судьи, и его белую как кипень рубашку навыпуск жадно лизал неугомонный огонь. Руки его, спрятанные во вместительные карманы мешковатых, местами прожжённых брюк, было не рассмотреть. Зато ноги, утонувшие по щиколотку в только что перепаханной земле, по которой сизыми клубами бесновался дым, разглядели все присутствующие.

Пашня.

В висках застучала кровь, и Егор совсем пришёл в себя. Выбраться бы отсюда немедленно, но ногу ломило так сильно, что хоть вой, да и среди огня и дыма отыскать выход не представлялось возможным. Его нечистая ипостась без умолку твердила, что сегодня Зноб уж точно не остановится на грубом общении. И непременно утащит с собой в преисподнюю не только призвавшего его Судью, но и надоевших очевидцев. И им не спастись, если Егор не пустит в ход самые тёмные знания, которыми — на минуточку — он ещё даже не овладел, пусть и ценой собственной души. Человеческая же суть его шла наперекор и бунтовала против этих мыслей — не только не повторяй ошибку Сыча, медиум чёртов, но и своих не наворочай. А Егор и не собирался.

— Максим! — закричал Егор, крутанувшись на одной ноге. — Максим, вытащи нас!

Очнувшийся от воплей колдуна Николай многое осознал в происходящем и попятился. Однако уйти далеко не смог: Зноб за воротами поднял голову, слепо пялясь воспалёнными без зрачков глазами прямо на него, вытянул вперед руку и угрожающе рявкнул:

— Посторожи!

— Батя?.. — еле ворочая языком, прохрипел Николай. — Нет, не может быть… Нет тебя… Тебя нет уже сорок лет!

Ждать, когда же непутёвый сын послушается и выполнит наказ отца, выходец с того света не стал и двинулся вперёд, с трудом выдирая ноги из мясистого чернозёма. Вцепившись в прутья створок, он требовательно встряхнул их, но они, как и раньше, не поддались и не впустили его в полыхающий сад.

— Посторожи! — взревел он и, навалившись на преграду всем телом, будто протёк сквозь неё в том месте, где висел огромный замок.

Комья земли с его ботинок по-прежнему не отваливались, но он, словно не замечая их веса, размашисто шагнул вперёд и отделился от ворот — за спиной его в центре оплавившейся конструкции проявился кованый багровый крест. Когда же Зноб снова поднял голову, и все присутствующие в деталях рассмотрели его синее в бесчисленных трещинах широкоскулое лицо, закатившиеся за верхние веки глаза, перекошенный страшной ухмылкой рот и в обширных кровоподтёках шею, каждый из очевидцев осознал — их время истекло.

Зноб стремительно бросился вперёд, но споткнулся и упал на колени, словно разучился ходить, а секунду спустя поднялся на четвереньки, мотнул головой и угрожающе зарычал, обратившись громадным чёрным псом с хищным оскалом.

Едва лоснящаяся собака сорвалась с места, как в один прыжок настигла первым Судью и тотчас повалила его на землю. Кровожадно ощеряясь, пёс вдавил лапы ему в грудь и рывками вогнал в настолько глубокую канаву, что подняться тот не смог, сколько ни барахтался и ни цеплялся за её края.

И в тот момент, когда послышался шум мотора приближающегося трактора, а слабый свет его фар скользнул по опалённым воротинам, само внушительное сооружение внезапно снова проявилось гнилыми яблонями, стволы которых прогорели до того основательно, что они тотчас рухнули, погребая под собой и живого сына, и мёртвого отца, и сам вход в преисподнюю.