Онлайн книга «Мы раскрываем убийства»
|
– Задумайся: что означают эти страхи? Какая от них польза? Как они тебе мешают? Поприветствуй свои страхи; побудь с ними, не пытайся от них убежать. Когда же Стив приедет? Эми надеется, что скоро. У них много работы. Надо просмотреть распечатки с компьютера шерифа Скрогги. Она их читала, но не нашла ничего подозрительного. Она не сомневалась, что именно Скрогги убил Эндрю Фэрбенкса на яхте, но, возможно, в его документах есть что-то, что приведет их к Франсуа Любе? – Рози, – говорит Барб, – чувствуешь вибрации гонга? – Кажется, да, Барб, – отвечает Рози. Эми понимает, как важно для Рози прочувствовать атмосферу; как-никак они в ретрите со всеми вытекающими. – Не зови меня Барб. Барб снова ударяет в гонг. – Извини, Барб, – оправдывается Рози. – Я забыла, как надо. – Серая Пантера, – напоминает Барб. – Хорошо, – отвечает Рози. – А почему не Серебряная? Серебряная Пантера лучше Серой. Барб смотрит на Рози, и мудрость и спокойствие на миг ее покидают. – Я об этом не думала. Но неважно. Я хочу, чтобы вы… – А сейчас уже поздно менять имя? С Серой на Серебряную? – спрашивает Эми. Все это время она молчала и переживает, что Барб может обидеться. – Мы можем называть вас Серебряной Пантерой, если хотите. – Имя не я выбираю, а дух-проводник, – объясняет Барб. – К тому же я уже напечатала его на визитных карточках, так что поздно. Эми так и не поняла, откуда Рози и Барб друг друга знают. Барб около восьмидесяти; она и выглядит как ухоженная и обеспеченная женщина восьмидесяти лет. Неужели Рози тоже восемьдесят? Эми украдкой косится на нее. Возможно ли такое? Может, с учетом пластических операций… А Барб – неужели та тоже была писательницей? Конкуренткой, а потом подругой? Или редактором? – Назови свои страхи, Рози, – продолжает Барб. – Пусть у них вырастут крылья. Пусть они вспорхнут и летают среди нас. Рози закрывает глаза. – Страх физической и ментальной деградации, – произносит Рози. – Страх потери друзей и возлюбленных. Рози перечисляет страхи, а Барб каждый раз ударяет в гонг. – Страх, что меня поймут неправильно, – продолжает Рози. – Сочтут несерьезной и глупой. Забудут. Или запомнят, но только за прическу, макияж, платье с леопардовым принтом и солнечные очки, а не за мою работу и не за мои книги, которыми я очень горжусь. Барб снова бьет в гонг. Может, это и есть психотерапия, думает Эми. – Страх близости, – перечисляет Рози, – и отсутствия близости. Иногда я боюсь, что меня уже не существует. Люди напридумывали обо мне столько всего, и я уже как будто не я, а эти выдумки; моя душа мне не принадлежит. Тут Эми спохватывается, что через пару минут Барб спросит ее о том же, и начинает лихорадочно соображать. Чего она боится? Кажется, она еще в детстве избавилась от всех своих страхов. Чего бояться, если худшее уже случилось? Рози все еще перечисляет страхи: – Страх, что люди видят мою маску, а не меня настоящую. Страх забыть, какой я была в детстве, много лет назад… Интересно, сколько лет назад? – Страх быть незаметной. Страх быть уязвимой и беспомощной. Смерти я не боюсь, но боюсь жизни. Рози еще какое-то время сидит с закрытыми глазами, потом делает глубокий вдох и открывает глаза. Они полны слез. – Спасибо, Рози, – произносит Барб. – Спасибо за честность, смелость и мудрость. |