Онлайн книга «Бессрочные тайны»
|
– Ну, открытых яростных диссидентов не так уж и много, скрытых, поддерживающих диссиду, таких, как наш Элик Шишман, возможно, побольше. Элик нас с Саней подбивал идти на процесс Синявского и Даниэля, потом на процесс Гинзбурга и Галанского… А мы его аккуратно послали: тебе интересно, так сам и иди… Я ему открытым текстом сказал: как на первомайскую демонстрацию идти надо от факультета, или на картошку ехать, так у тебя живот болит. Справками о заболеваниях мифических отделываешься. А как подбивать на шабаш диссиды, так ты первый… А за это могут допуска лишить, из комсомола и института попереть за милу душу. – Вряд ли Элик по процессам бегал, – хмуро процедил Валька, – папа его, еврейский генерал по ушам Элика поездил бы и оборвал бы, чтобы сынок вражескую пропаганду по разным «вражьим голосам» не слушал. А главная печаль, братцы, одна: тускнеет лик коммунизма, непривлекательным лик становится. Ибо подточены устои веры в коммунистические идеалы, эрозия идей, идеалов коммунизма налицо – что толку клясться им, изучать курс «НК» ради пятерки и получения диплома о высшем образовании… И парадокс низов и верхов, элиты общества – налицо тоже… В наметившемся процессе деидеологизации – как это не парадоксально – элита и партаппарат вверху значительно опережает, так сказать, низы общественные, рабочих, инженеров, да и студентов тоже. Вот даже нашей усталой даме-доценту скучно защищаться по идеологической проблематике… Кому нужна её вымученная прокисшая докторская диссертация?.. Они долго молчали. Выпили молча, негромко чокаясь, сухого винца, без всяких лишних пафосных тостов. Александр задумался и предложил снова плеснуть в бокалы винца, освежить их, чтобы не «педалировать на мрак и сумрак». – У меня, например, сейчас такие актуальные соображения возникли. Хорошо, что «коммунистический доцент» напомнил об обвинениях злопыхателями и завистников Ефремова в антисемитизме и прочих грехах. А у меня в мозгу щёлкнула тогда любопытная ассоциация. В последней главе «Туманности Андромеды один из героев романа декламирует знаковое стихотворение в прозе, которое является переводом одной из надписей, оставленной цивилизации майя. Ещё подростком, прочитав роман, я выписал текст стихотворения «на память», потом бумажку эту потерял, но суть послания майя запомнил. Слушайте обращение майя к каждому из нас: «Ты, который позднее явишь своё лицо! Если твой ум разумеет, ты спросишь: кто мы? Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь. Спроси землю, землю страдания и землю любимую. Кто мы? Мы – земля!» Сейчас по прошествии лет я бы изменил ответ древнего племени на вопрос «Кто мы?» Земля отвечает за место жизни племени, почву, камни, на которых писалось это послание. Сейчас по прочтении части трудов философа-спиритуалиста Лопатина, певца духа и духовности, я в послании майя объединил бы материальное – землю – и духовное – дух – начала. Ответил бы на вопрос «Кто мы?» так: «Мы душа Земли». Ведь даже планета Земля смертна, а душа человека, душа земли бессмертна. Вот таков мой тост: за душу земли и предлагаю выпить, друзья… И друзья дружно и громко чокнулись хрустальными бокалами, подаренные молодожёнам Валере и Лене на их свадьбе, с сухостоем. Сделав несколько глотков, не осушая бокал полностью, Валька остановился, сказал, просветлев лицом: |