Книга Убийство с наживкой, или Весы Фемиды, страница 70 – Найо Марш

Аллейн прибег к заранее заготовленной лжи.

– У нас появились основания подозревать, – сказал он, – что убийца Картаретта мог поджидать свою жертву, прячась неподалеку.

– Вот как?

– Да.

– Но я никого не видела!

– Я же сказал, что он прятался! Определить точное место его укрытия, к сожалению, пока не представляется возможным, поскольку мы еще многого не знаем. Мы полагаем, что оттуда должно было быть видно часть моста и ивовую рощу. И судя по всему, ту ложбину, где вы рисовали.

– Значит, вы ее нашли?

– Это не составило труда, поверьте. У вас был этюдник и складной стул.

– Который под тяжестью моего тела не мог не оставить следов, – заметила она, раскачиваясь, к ужасу Аллейна, на своем сиденье.

– Дело в том, что прятавшийся человек мог дождаться вашего ухода и только потом покинуть свое убежище. Вы все время оставались в ложбине?

– Нет. Я несколько раз отходила назад, чтобы взглянуть на эскиз издали. Правда, толку от этого было мало.

– А откуда именно вы разглядывали свой эскиз?

– С пригорка между ложбиной и мостом. Наверное, вы не так уж внимательно все осмотрели, иначе бы точно не задавали этот вопрос.

– Правда? И почему? – осведомился Аллейн, мысленно постучав по дереву, чтобы услышать ответ, на который он рассчитывал.

– А потому, мой милый Родерик, что я использовала вот это сиденье в виде трости и вогнала его в землю так глубоко, что не стала вытаскивать и садилась на него несколько раз.

– И вы оставили его на месте, когда отправились домой?

– Разумеется! Чтобы слуге было легче найти мои вещи, которые я сложила рядом.

– Леди Лакландер, мне очень нужно точно восстановить, как все было там, когда вы ушли. Я могу позаимствовать у вас трость-сиденье и этюдник примерно на час? Обещаю, что будем обращаться с ними очень бережно.

– Не знаю, зачем вам все это, но вы все равно вряд ли сочтете нужным меня просветить. Так что делайте что хотите.

Она тяжело поднялась. Ограничительный диск внизу опорного стержня, не говоря уже об острие, так глубоко вошел в землю, что трость-сиденье осталось прочно стоять.

Аллейну очень хотелось вытащить его с максимальными предосторожностями, может, даже выкопать с дерном, чтобы потом, когда земля высохнет, она отвалилась сама. Но его мечте не суждено было сбыться: леди Лакландер повернулась и, резким движением выдернув сиденье из земли, протянула Аллейну.

– Держите, – сказала она равнодушно. – А принадлежности для рисования находятся в доме. Заберете их сами?

Аллейн ее поблагодарил и, взяв трость-сиденье за середину, последовал вместе с Фоксом за старой леди. В холле они увидели Джорджа. Утром он держался совсем иначе и теперь говорил с той приглушенной торжественностью, с какой люди его типа ведут себя при больном или в церкви. Еще раз напомнив, что он является мировым судьей, Джордж вел себя подчеркнуто сдержанно.

– Джордж, – обратилась к нему мать с насмешливой улыбкой, – меня вряд ли отпустят под залог, но я не сомневаюсь, что навещать меня в тюрьме тебе позволят.

– Что ты говоришь, мама!

– Родерику понадобились мои принадлежности для рисования под явно надуманным предлогом. Однако никаких прав он мне пока не зачитывал.

– Что ты говоришь, мама! – снова повторил Джордж, неловко улыбнувшись.

– Пойдемте, Родерик, – позвала леди Лакландер и привела его через холл в кладовую, где хранились зонтики, теннисные ракетки, клюшки для гольфа и бесчисленные пары самой разнообразной обуви: галош, ботинок и туфель. – Я держу их здесь, чтобы они всегда были под рукой. Лучше всего мне удаются цветы, чем, пожалуй, и исчерпываются мои таланты в акварели. Не сомневаюсь, что ваша жена наверняка бы с этим согласилась.