Книга Последний выстрел, страница 106 – Эмма Пиньятьелло

– Это обесценивает память о ней. Они доверились нам, а ты взял у них деньги.

У него перехватило дыхание.

– Ради бога, я не собираюсь оставлять эти деньги себе. Неужели ты думаешь, что я так и сделаю?

– Иногда я не знаю, что о тебе думать.

И как это понимать?

Он задержал дыхание и крепко сжал руль, чтобы успокоиться. Спорить с ней сейчас – значит отвлекаться от цели. Прошлая ночь была ошибкой. Объявлением войны, которое он не мог аннулировать.

– Вообще-то я не должен перед тобой оправдываться, но я намеревался вернуть деньги. У меня есть знакомые в банке, которые переведут всю сумму на их счет без указания источника.

Он стойко смотрел вперед, на дорогу, чувствуя на себе ее пристальный, обжигающий кожу взгляд. Почему его волнует, что она думает? Не из-за прошлой ночи. У него было много женщин, и его никогда не беспокоило, что они о нем думают. Он даже гордился своей способностью не обращать на них внимания, словно так и остался маленьким мальчиком, пытающимся заслужить одобрение отца.

Смотри, папа, – никаких эмоций!

– Если бы Поппи умерла до того, как мы узнали об этом заговоре, я бы поставила на то, что это миссис Рейвен хочет смерти Барбарани, – сказала Макс.

Впереди показались серые и розовые треугольники крыш. Грей пропустил знак ограничения скорости и теперь торопливо сбросил газ, потому что не собирался оплачивать еще один штраф за Бесси, которая, он был почти уверен, постоянно врала насчет того, с какой скоростью ехала.

– Ты бы стала ее винить? – спросил Грей.

Они уже ехали по городу. Вдоль главной улицы стояли забрызганные грязью пикапы, из магазинчиков выходили нагруженные коричневыми пакетами покупатели.

– Даже не знаю, сумела бы я ее остановить или нет.

Но ты смогла убедить Либби, что сумеешь остановить Скиннера.

– Я знаю, что Барбарани не имеют к этому отношения. – Грей придавил педаль газа чуть сильнее, чем намеревался.

– Конечно, ты в это веришь.

Он заметил, как она вцепилась в край сиденья, и почувствовал себя придурком.

– Потому что, если они это сделали, – продолжала Макс, – то ты – соучастник убийства.

– Ты их не знаешь. Извини, но это так.

– А ты знаешь о них абсолютно все?

– Я вырос с ними. Буквально рос вместе с Неллой и Томазо, а потом помогал присматривать за Фрэнки и Лукой.

– Это как раз и означает, что ты необъективен. Неужели непонятно?

– Конечно, я необъективен. Они – самое дорогое, что у меня есть…

– Твоя семья?

Он пожевал губу.

– Нет. Они – не моя семья.

– Я чувствовала то же самое к Джеки, – сказала Макс. – Я знаю, что необъективна в отношении нее, но, хорошо ее зная, я понимала ее выбор. И уважала его, хотя и знала, что она совершает ошибку. Именно поэтому я солгала ради нее.

– А ты солгала бы ради нее, если бы кто-то умер? Предположим, твой бойфренд или напарник. Допустим, Эван напал на него? Если бы Джеки попросила тебя солгать, ты бы солгала?

– Я… – Она запнулась. Перед ней проплыло круглое мальчишеское лицо Кэла. – Нет.

Он украдкой взглянул на нее.

– Вот так же и я отношусь к Барбарани. Я бы не стал защищать их ценой чьей-то жизни.

– Значит, та вечеринка, на которой мальчишка…

– Лука не имел к этому никакого отношения. Я посадил Фореста и Ариану в такси после драки и вернулся в пентхаус за Лукой. Он был… занят.

– То есть он бьет парня, который встречается с девушкой, которую он как бы любит, а через пять минут уже перепихивается с кем-то другим?