Книга Тропой забытых душ, страница 163 – Лиза Уингейт

– Ой, Хейзел! – воскликнула миссис Грубе, откинувшись на спинку стула, чтобы лучше меня разглядеть. – Господи! Я тебя еле узнала. С тобой все хорошо?

– Да, мэм. Просто много работаю.

– Я бы сказала, слишком много.

– О нет, мэм. Не настолько много. – Заметив, что она разглядывает мои руки, я стараюсь спрятать их за спиной.

Ее губы сомкнулись над редкими зубами, и, взяв меня за подбородок, она начала рассматривать мое лицо, изучая меня.

– Как здоровье твоей мамы, дитя?

– О, уже лучше. Лучше с каждым днем.

– А твой братик?

– Растет как сорная трава. Ему очень нравится дом, куда папа переселил нас, пока мама не выздоровеет.

Мне хочется сказать миссис Грубе: «Я читаю ваши статьи в газете», но звенит колокольчик, призывающий дам занимать места.

Миссис Грубе не обращает на колокольчик внимания.

– Я бы очень хотела поговорить с твоей матерью, – говорит она, прежде чем наконец отпустить меня. – Сегодня женский клуб обсуждает сбор средств на стипендии для воспитанных и перспективных девочек. Таких, как ты, Хейзел. Очень важно, чтобы юные дамы нашего нового штата учились в школе. Общество бывает хорошо лишь настолько, насколько хороши его женщины.

– О да, мэм. Моя мама так же говорит.

– В самом деле?

Колокольчик звенит снова, и я радуюсь этому звуку, как никогда в жизни. Отступаю на пару шагов, чтобы избежать дальнейших расспросов миссис Грубе, и в результате, оказавшись достаточно близко к старой миссис Тинсли, слышу, что возобновление поездок библиотечного фургона откладывается. Даже после того, как банда Джулая Джойнера оказалась за решеткой, дороги небезопасны. Всего несколько дней назад фургон одной вдовы остановила на Щучьем броде банда бродячих мальчишек в масках из мешковины. Один из них угрожал старушке складным ножом и забрал у нее корзину с обедом, после чего ускакал на худом пегом пони.

После этого мне трудно продолжать работу. Руки тряслись, и весь день я ждала, что кто‑нибудь из женщин спросит: «Хейзел, у тебя ведь был пятнистый пони?»

Никто не спросил, но, сидя на ступеньке заднего крыльца церкви, я думаю о том, какую ужасную ошибку совершила, позволив мальчикам оставить себе и мула, и Скиди после того, как они хорошо заработали на сенокосе. При первой же возможности Дьюи взял с собой Финниса и Фергюса, и они отправились на поиски не работы, а неприятностей. Судя по словам миссис Тинсли, нашли, что искали.

Как только увижусь с Тулой, мы созовем совет и проголосуем, что делать с лжецами и ворами. Но если мы выкинем их из Лесного приюта, деньги за сенокос придется им вернуть. А тогда нам точно не хватит на покупку подержанной обуви, продуктов и семян. И сейчас‑то не хватает.

Размышляя над этим, я жду, когда из клуба разойдутся последние женщины и получится порыться в мусоре. Может, нам понадобится не так и много денег, если в старом доме все осталось, как когда мы уходили: горшки и лущеные орехи в кладовке над родником, мешки с посевным зерном, подвешенные на балках, ведра, мотыга, грабли и лопата. Пилы и молотки. Одеяла и кровати. Красивые сине-белые фарфоровые банки с надписями «мука», «сахар», «соль» и «чай». Папа привез их из Форт-Смита, чтобы сделать маме сюрприз, и она, положив руку на бедро, сказала: «Киз Рэдли, тебе не нужно было этого делать. Мне больше не нужны такие красивые вещи».