Книга Тропой забытых душ, страница 165 – Лиза Уингейт

Мое сердце сжимается. Больше всего мне хочется верить, что мама сидит у окна, а не лежит лицом вниз в постели, накачанная порошками и виски. Ждет меня. В доме тепло, и там есть еда. На чердаке моя теплая постель…

– Теперь все будет иначе, – голос Теско вдруг становится тихим, ласковым.

Я киваю. Устала быть вечно вымотанной и напуганной, пытаясь выжить собственными силами.

– Никто на тебя не злится.

Я снова киваю, наконец по-настоящему отдышавшись.

– Вот, послушная девочка, – голос Теско становится приторно сладким. – А где наша малышка Несси-Бесси? Потому что по ней мы особенно скучали.

«Где наша малышка Несси-Бесси… По ней мы особенно скучали».

Я вспоминаю, как он стоял над кроватью Нессы. Вспоминаю, что случилось с Хейзел. Каждое слово, слетающее с языка Теско Пила, – ложь. Если бы мама опомнилась, она бы не послала Теско искать меня, а ушла бы от него. Она бросила бы негодяя и приехала сюда сама. Нессе ни за что нельзя туда возвращаться.

Я поднимаю руку и вытягиваю палец, словно собираясь показать.

– Вон… там.

Едва он оборачивается, я упираюсь руками в его колени, толкаю, вскакиваю на ноги и бросаюсь бежать, а он падает на пол. До галантерейной лавки недалеко. Если повезет, задняя дверь еще открыта. Я могу…

Мне и мысль не удается закончить, а уже Теско стоит, широко расставив ноги, словно ловит в загоне взбесившуюся корову.

Под тонкими усами соломенного цвета блестит улыбка, но она не предвещает ничего хорошего.

– Куда это ты собралась, Олли? Обратно в бордель? Стала шлюхой, как и твоя мамочка? В общем, яблочко от яблоньки.

– Заткнись!

– Да ладно… – Теско грозит пальцем. – Наверняка Киз Рэдли рассказывал тебе правду о твоей мамаше. Впрочем, мы же говорим о Кизе Рэдли. Киз и правда редко ходили рука об руку.

– Не говори так о моем папе!

– О твоем папе? – Он со смехом оглядывает меня с головы до ног. – А я‑то всегда считал тебя сообразительной девочкой, Олли. Ты видишь в себе хоть что‑то похожее на Киза Рэдли? В следующий раз, когда будешь глядеться в зеркало, присмотрись, не похожа ли ты на миленьких дочек мистера Э. Найлза Локриджа. Тех, что носят его фамилию. Киз Рэдли – точно не твой праведный папаша. Всего-навсего мелкий жулик и временами охотник. Единственная настоящая работа, которой он занимался, – могильщик мистера Локриджа. Да и ее не смог выполнить честно.

– Хватит! Прекрати!

– Ты знаешь, чем занимается могильщик мистера Локриджа, Олли? Он избавляется от мертвых индейцев… от старых вдов или маленьких детей, убитых болезнью… или… ну, скажем… каким‑нибудь несчастным случаем после того, как имя Локриджа появляется на их документах на землю, на нефть, на опекунство. Великому и могучему господину не пристало марать руки, таская трупы. Ему нужен кто‑то другой, чтобы отвезти мертвецов в горы и похоронить там, где никто никогда их не найдет. Вот чем занимался Киз Рэдли.

Я прижимаюсь спиной к стене, впиваясь пальцами в дерево и камень. Голова идет кругом.

– Это вранье! Заткнись! Анумпулит исса! Анумпулит исса!

Теско склоняет голову набок, словно петух.

– Ой, Олли… Да ты на чокто заговорила с тех пор, как ушла от нас? Когда я увидел в газете фотографию с девочками из пансионата чокто, искал тебя там. Старого Локриджа чуть удар не хватил, когда он прочел в подписи имя – Хейзел Раск. Решил, будто малышка Хейзел вернулась, чтобы отомстить, но вместо этого увидел твое личико. Но ты неплохо смотрелась среди них. Неудивительно. Поговаривают, что в Локриджах есть частичка крови чокто, но правда ли это, тебе придется спрашивать уже у настоящего папаши.