Книга Тропой забытых душ, страница 4 – Лиза Уингейт

Девочка пятится, скользя по мне взглядом.

– Ой! Вы – девушка-рейнджер!

Она моргает, будто видит приземление НЛО. Одно из преимуществ высокого роста – меня можно принять за парня. Но для моих коллег по отделению это иллюзия. Им вообще в голову не приходило, что обеспечивать порядок в «Тропе конокрада» станет женщина-рейнджер.

Но этой девочке нравится, и поэтому она сразу же нравится мне.

– Круто! – говорит она.

– Спасибо, – я собрала отпечатанные образцы и развернула их веером, будто карты. – Что‑нибудь нравится? Я работаю над печатными материалами для официального открытия парка.

Очередное пустячное задание от нового начальника, старшего рейнджера Аррингтона: «Ну, чтобы ты потихоньку вошла в курс дела». Разве что по головке не погладил.

– Парк выглядит так, будто его уже открыли, – замечает девочка. – Церковный экскурсионный автобус остановился прямо на вон той площадке для кемпинга после того, как кто‑то из ребят обблевал все вокруг. Там, внизу, никто не останавливался, но ворота не закрыты, ничего такого.

– Открытие только через полторы недели, но да, все объекты уже доступны для публики.

Парк представляет собой эклектичное сочетание зон отдыха времен «Нового курса» ^[2], построенных больше полувека назад, и разных дополнений и обновлений на пятнадцать миллионов долларов, полученных, когда Конгресс постановил учредить национальный парк «Тропа конокрада».

– Бабушка сказала, что наверху прокладывают новые тропы и прочее, – щебечет девочка. – Она сказала, что сводит меня посмотреть.

– Отличная мысль! И время года прекрасное.

– Только прямо сейчас она не может, – девочка с надеждой глядит на мою патрульную машину. – Но кто‑нибудь может мне все показать. Все равно я застряла на все лето в этой дурацкой Талиайне. У меня и друзей‑то здесь нет.

Ее намек тонким не назовешь, но я все равно сочувственно киваю.

– Уверена, летом, как только мы наберем полный штат, для детей будет отдельная программа.

Я не отвечаю за программы для посетителей парка, но к культурным и историческим достопримечательностям этих мест относятся древние курганы, оставленные доисторическими миссисипскими культурами, рунические камни викингов – подлинные или поддельные, смотря кого спросить, – французские и испанские сокровища, то есть легенды о них, разбойничьи клады, места стычек времен Гражданской войны, военная дорога 1830‑х годов и Тропа конокрадов, по которой краденый скот перегоняли между Канзасом и Техасом во времена оны.

– У этих гор богатая история.

– Да, и моя бабушка ее знает. Она здесь живет уже, ну, наверное, целую вечность.

– Интересно.

Вероятно, с ее бабушкой неплохо было бы поговорить, раз уж мне пришло в голову познакомиться поближе с этими местами.

Я собираюсь задать девочке пару вопросов, но подъезжает машина с желто-голубой эмблемой племени чокто Оклахомы на водительской двери. Судя по свежей краске, индейская полиция выделила дополнительные средства. За последние несколько десятилетий, с изменением федеральной политики в отношении коренных народов, племя начало восстанавливать инфраструктуру, утраченную с начала века. Его правоохранительные органы, когда‑то бывшие легкоконной полицией чокто, теперь называются «племенной полицией народа чокто».

Национальный парк «Тропа конокрада» окружают полтора десятка округов, относящихся к юрисдикции народа чокто. Я тут недавно, но уже успела погрузиться в смутные взаимоотношения между руководством племени, политиками штата, местными жителями, местными правоохранительными органами и федеральным правительством. Учреждение любого нового национального парка вызывает споры, но этот случай в политическом смысле стал выдающимся. Изменение классификации тысяч акров угодий нанесло сокрушительный удар лесопильным компаниям, которые наживались на федеральных лесах. Сомнительные сделки и закулисные договоренности позволяли вырубать огромные участки леса. Почти с каждого скального гребня открывается вид, напоминающий иссеченный шрамами лунный ландшафт.