Книга Тропой забытых душ, страница 41 – Лиза Уингейт

Этому научил меня папа. Киз Рэдли был лучшим рассказчиком на свете. Он умел придумать такую историю, что лавочник сам бесплатно добавлял лишний ярд ткани, меня угощали пакетиком грошовых конфет, а ехали мы в вагоне с бархатными креслами, хотя билеты были в обычный.

– Дайте мне минутку, – говорил он мне и маме, гладил меня по голове большой сильной ладонью или целовал в макушку. – А теперь стойте здесь с грустным видом. Будто вы потеряли любимого щенка. Сможете?

– Конечно, – отвечали мы с мамой.

Он подхватывал меня на руки и взваливал на плечо, где я болталась так, будто мне и впрямь плохо, пока папа разговаривал с нужным человеком. Он отлично это умел и вызывал расположение. Людям хотелось верить ему, и он с легкостью этого добивался.

– Киз Рэдли, ты волшебник, – говорила мама.

– Ты слишком добра ко мне, Сейди Джейн, – отвечал он. – Ты слишком добра ко мне.

Теперь эта магия Рэдли перешла ко мне. Железнодорожники были рады помочь двум воспитанным девочкам, которые направлялись в город, чтобы привезти лекарства и продукты для больной мамы, когда вдруг их пегий пони испугался и сбежал.

– Мы знаем дорогу, – заверила я их. – Когда доберемся до фермы моего дяди у Тускаомы, он нам поможет. Просто… пони сбежал вместе с вещами и едой. Пришлось ночевать в лесу, и мы очень проголодались, – я умоляюще смотрю на них, а они рассматривают меня.

По нашей грязной одежде и исцарапанным рукам и ногам видно, что мы попали в передрягу. На Нессу железнодорожники смотрят хмуро, потому что она похожа на тех детей, в которых они минуту назад кидались углем, только на ней хорошая одежда, пусть и грязная. В этом мире очень важно, как ты одет. Папа меня этому не учил. Я сама додумалась.

– Она сирота, – спешу пояснить я. – Мама присматривает за ней, потому что у нее больше никого нет, а ей всего шесть лет. Она очень милая, только сейчас очень замерзла и хочет есть. И все из-за меня. Это я упустила пони.

Железнодорожники глянули на часы – из-за нас они выбились из графика. Быстрее всего им оказалось собрать немного еды.

Машинист погладил меня по голове, как когда‑то папа.

– Будьте осторожны на дороге, малышки. Говорят, на линии на Арканзас бесчинствует банда негодяев. Ночные налеты, грабежи. Они могут и сюда прийти.

– Я буду осторожна, и спасибо, что предупредили. Мы даже пешком легко доберемся до дядиной фермы. Гадкий старый пони уже наверняка вернулся в родное стойло, – и добавляю через плечо: – Шельма!

Мужчина смеется так, что у него трясется живот.

– Если бы мы ехали в ту сторону, я подбросил бы вас на поезде. Так было бы безопаснее. А теперь поспешите к дяде, слышите? И поосторожнее с этими мелкими поганцами, которые отбирали еду у кошек. Подойдут близко – киньте в них камнем или возьмите палку и бейте.

– Да, сэр. Мы их уже один раз отпугнули. – И это правда, хотя мы и приняли их за эльфов, которые собирались съесть нашу печень.

Я обняла коробку из-под кукурузных хлопьев и сказала железнодорожнику, что он милосерден, как святой. Плакать не собиралась, но из глаз покатились слезы. После почти двух лет жизни с Теско Пилом очень приятно встретить человека, способного на доброту. Мне было грустно смотреть, как он садится в поезд и уезжает.

– Там на дне коробки даже осталось немного кукурузных хлопьев, – говорю я Нессе и чувствую, как у меня текут слюнки.