Книга Тропой забытых душ, страница 43 – Лиза Уингейт

– Несса! – кричу я. – Нам не нужно, чтобы они шли за нами.

Но они что‑то спрашивают, и Несса им отвечает. Она говорит больше, чем я от нее слышала за все время, пока мы жили вместе. Если бы Теско Пил слышал ее сейчас, он бы всыпал ей по первое число.

– Скажи им… Скажи им, что мы дадим им еще три… нет… две лепешки, если они оставят нас в покое, – я слегка сжимаю руку Нессы. – Передай им это, и хватит болтать. Они нам не друзья. Нам нужно идти дальше и убраться подальше от дороги, пока не пошел новый поезд. В следующем могут ехать пассажиры, и они будут смотреть в окна.

Несса вырывается из моей хватки и тянется под платье за мешочком с соленой свининой и ветчиной.

– Не доставай! – Я пытаюсь перехватить ее руку, но проливаю воду из банки на платье и чулки и, бормоча ругательства, принимаюсь отряхивать капли, пока они не стекли в ботинок. Когда я поднимаю голову, кота рядом нет, а троица детей бежит к деревьям. Несса бросается за ними.

– Несса! – Что она творит? – Несса! Вернись!

Она останавливается лишь для того, чтобы быстро оглянуться на меня, потом улыбается и бросается дальше, ловко уклоняясь от кустов ежевики и прошлогодних чертополохов.

– Несса! Остановись!

Я бегу следом за ней. А что еще делать? Она – одна, а их – трое. Они могут сделать с ней что угодно, лишь бы заполучить еду.

Бродяги и Несса, скрывшись в зарослях кустарника, направляются к каменистому склону, который поднимается к высоким деревьям. Немного не добежав, мы натыкаемся на ручей, в котором вода журчит мимо больших плоских камней, сложенных так ровно, словно какие‑то гиганты пытались построить башню. Троица лезет наверх, Несса – за ними.

– Несса! Спускайся! Сейчас же! – Я стою, уперев кулаки в бедра, у подножия башни, красная от злости.

– Олли! Лезь сюда! Посмотри!

Она, тяжело дыша, взбирается на плоский камень и начинает бродить и болтать с другими детьми, показывая куда‑то вдаль. Я слышу несколько знакомых слов на чокто: дерево, птица, дом, еда.

– Нам некогда играть, Несса. Они могут столкнуть тебя оттуда, и ты свернешь себе шею. – Я жмурюсь на утреннем солнце.

Растрепанный мальчишка высовывается из-за края камня, затыкает большими пальцами уши и начинает корчить мне рожи. Потом улыбается и протягивает руки, словно хочет втащить меня наверх, садится на корточки и хлопает по камню. Его мальчишечьи части снова на виду. Никому до этого нет дела, а ему – и подавно.

– Ну, держитесь…

Я хватаю юбку в охапку, просовываю ее между ног и затыкаю за пояс, чтобы не зацепиться. Наверное, все же хочу посмотреть, что им видно оттуда.

Камни сырые после тумана, и подошвы моих ботинок скользят, но я больше них всех, и забираться наверх мне не так трудно. Результат стоит усилий. На вершине мы похожи на пиратов посреди бескрайнего океана. Я вижу над зарослями можжевельников, ежевики и жимолости окрестности до самой водонапорной башни и даже за нее. В другой стороне рельсы проходят по деревянной эстакаде над ручьем и идут дальше по долине реки Киамичи. В той стороне я замечаю что‑то похожее на дымовую трубу.

– Это дом? – спрашиваю я у старшей девочки; присмотревшись к ней поближе, обнаруживаю, что она примерно моего возраста, но такая крошечная, что ростом едва выше Нессы. – Вы там живете?

Девочка смотрит, куда я показываю, но, понимает меня или нет, неизвестно; потом она переводит взгляд на Нессу, и они говорят на чокто.