Книга Тропой забытых душ, страница 70 – Лиза Уингейт

По дороге наткнулась на бригаду рабочих Паркера, копавших канаву вдоль дороги, и немного расспросила всю троицу. Общий ответ был: «Брейден капризен и ненадежен».

– У парнишки проблемы, понимаете? – сказал один из парней, подмигнул мне и показал, будто затягивается косяком. – Он появляется, когда ему вздумается, и Паркер снова нанимает его. Друзья семьи и все такое. Пытались образумить мальца.

Он украдкой улыбнулся своим приятелям, и они снова оперлись о черенки лопат.

– Мы его найдем и скажем, что им интересуется симпатичная рейнджерка, – встрял другой рабочий. – Это уж точно заставит мальца выйти из леса.

Намек не менее унизителен, чем слово «рейнджерка». Оно напомнило мне о мажоретках, которые танцуют и жонглируют жезлами на парадах.

Вцепившись пальцами в форменный ремень, я еле сдержалась, чтобы не подойти и не спросить: «Эй, кстати, о травке. Кажется, я тут кое-что учуяла. Ну, чутьем рейнджерки. Понимаешь? Нет ли у тебя в карманах чего‑нибудь такого, чего там быть не должно?»

Но я молчу. Стояла ведь с наветренной стороны от них и учуять сладковатый запах дымка никак не смогла бы. Эти ребята работают на Элтона Паркера, и мне не хотелось обвинить их облыжно.

Остальные мои попытки оказались бесплодны, голубая бумажка о раздаче щенков, то есть Кертис Энхоу – последний шанс. Судя по нашей короткой беседе, он – порядочный человек. Довольно симпатичный. Знал семью Блэквеллов и высказывал озабоченность их положением. Мне думалось, он не станет возражать, если я задам пару вопросов.

Теперь мне неловко, и в голову приходит мысль, что я без всяких на то оснований покушаюсь на личное время полицейского. Офицер Энхоу прерывает мой мысленный спор, появившись на крыльце в серо-черной форме, с банкой газировки в одной руке и чипсами в другой, неся под мышкой форменную шляпу.

Я надеваю свою шляпу, чтобы намекнуть на официальный характер моего визита, и иду к старому проволочному забору, окружающему сад, у которого мы и встречаемся. Энхоу кладет локти на калитку, но не открывает ее.

– Джоуни вчера звонила. – Первые же его слова застают меня врасплох. – Сказала, вы все еще пытаетесь найти информацию о Сороке Блэквелл и ее внуках.

– Да. – Мне не хочется думать, что Джоуни выступает сводницей; в моем расследовании не хватало только свахи-любительницы, путающейся под ногами. – Вы что‑нибудь слышали?

– Возможно.

Щурясь от полуденного солнца, пробивающегося сквозь поля моей шляпы, я задумываюсь над его ответом. Он намеренно скрытничает? Не подкинула ли ему Джоуни каких‑нибудь ненужных намеков на мой счет? Или это просто вопрос юрисдикции? Федеральные, племенные и местные правоохранители не всегда ладят друг с другом.

– И?

– Я навел справки, но почти ничего не выяснил. – Он проводит ладонью по коротко стриженным волосам, и каждый волосок занимает первоначальное положение. – Позвонил другу, у которого земля рядом с домом Сороки Блэквелл в Антлерсе, спросил, не слышал ли он чего‑нибудь о ней. Он ответил, что ничего. В ответ спросил, не знаю ли я, где она и что с ней. По его словам, старая миссис Блэквелл с двумя внуками была дома, а потом все они исчезли. Поначалу соседи решили, что поехали к родным или на похороны. У Сороки со времен ее политической деятельности осталось много знакомых в Оклахома-Сити, а где‑то в Талсе – две сестры, хотя могли уже и умереть. Сорока не особо распространялась о семейных делах, особенно после того, как ее дочь пристрастилась к наркотикам и начала водить дружбу с отребьем, а потом бросила детишек. Проблемы Джейд вызвали большой конфуз, и из-за этого Сорока проиграла выборы. Тяжело, когда ты – известный в городе человек, а в твоей жизни начинаются проблемы. Люди принимаются нести черт знает что. Понимаете?