Книга Тропой забытых душ, страница 72 – Лиза Уингейт

– Мелкий ты крысеныш. Еще раз сгрызешь мою форму – и мигом отсюда вылетишь.

Подняв голову, он ловит мой взгляд. Я перестаю пялиться на офицера Энхоу, переключив внимание на щенка, потому как опасаюсь, что собеседник прочтет в моих глаза немой вопрос: «Откуда такая точка зрения? Кто ты на самом деле?», и перевожу разговор на щенка.

– Разве можно так разговаривать с настолько милым созданием?

– Этому учишься со временем. Им пора обзавестись собственным домом. – Кертис пытается протянуть извивающегося в огромной ладони щенка через забор. – Вот. Хотите взять?

– О нет. Нет-нет-нет… – вскинув руки, я отступаю на шаг. – Джоуни показала листовку о щенках, когда мы с сыном ужинали в кафе. С тех пор он только об этом и говорит.

– Мальчику нужна собака.

– Не этому мальчику. Во всяком случае, не сейчас.

– Из них вырастут хорошие псы. Как минимум наполовину. Их мама – настоящая красотка. Подобрал ее возле магазина пару месяцев назад. Не знаю, кто папаша, но она – чистокровная бордер-колли. Или почти чистокровная. Похоже, ее просто выбросили. Никто за ней так и не пришел, – он кивает в сторону усталого вида черно-белой собаки, пытающейся вздремнуть под крыльцом, хотя щенки донимают ее со всех сторон.

– Бедная девочка… – Когда я произношу «девочка», она поднимает голову, словно привыкла, что ее так называют. – Не понимаю, как люди могут так поступать – просто бросить кого‑то вместо того, чтобы позаботиться.

– Я тоже не понимаю. – Лицо Кертиса становится серьезным, потом он поднимает щенка так, что упитанный задик качается над самой калиткой. – Они очень мягкие.

Я складываю руки на груди, закрываю глаза и качаю головой.

– Если я его поглажу, то захочу взять.

– В этом‑то и весь смысл!

Когда я приоткрываю глаз, его лицо и мордочка щенка оказываются рядом. И они оба мне улыбаются.

Я больше не в силах сдерживаться.

– Пре-прекратите… – сдавленно смеюсь я.

– Но ведь работает, да?

На его лице вдруг появляется озорное выражение плутоватого школьника. Никак не ожидала, что Кертис может быть и таким.

– Это то-о-очно… – Я растягиваю слово и понимаю, что звучит это слишком фамильярно, или по-дружески, или даже кокетливо; в армии или правоохранительных органах женщинам нужно чувствовать границы и никогда о них не забывать. Хотя, может, Кертис пытается размыть эти границы. Или он просто очень дружелюбный человек. Откуда мне знать? – Нет. Простите. Я бы хотела, но мы временно живем в мотеле «Лост пайнс». Щенку там нет места.

– Маму тоже неплохо бы забрать. Она недорогая в содержании. И любит детей. Особенно мальчиков… примерно… вот такого роста. – Кертис имеет в виду Чарли.

Рация на поясе оживает раньше, чем я успеваю вымучить ответ.

– Пять-четыре-девять… Код семьсот. Пять-четыре-девять… Код семьсот. Десять-восемнадцать. Как слышишь?

Диспетчер направляет мне срочный вызов? Наверное, остальные слишком далеко или у них выключены рации, потому что до меня никогда не доходит ничего важного.

Голос Мамы Лу на другом конце звучит необычно напряженно.

– Код семьсот… пять-четыре-девять, – отвечаю я, схватив рацию и слушаю доклад Мамы Лу, смутно осознавая, что Кертис наклонился поближе.

– Есть важное дело, которым нужно заняться немедленно. Прямо сейчас.

О некоторых вещах в эфире говорить нельзя, потому что любому человеку со сканером ничего не стоит подслушать переговоры. И на первом месте в списке таких вещей находятся трупы. Репортеры и просто любопытствующие – это помехи, которые вовсе не нужны на месте обнаружения тела. Мама Лу проявляет впечатляющую изворотливость, чтобы сообщить мне, что о «проблеме» сообщили туристы, сошедшие с тропы у заводи возле заповедника для водоплавающих. Я выхватываю блокнот из нагрудного кармана и пытаюсь расписать ручку, пока она обрушивает на меня ворох подробностей, словно описывая живого подозреваемого.