Книга Тропой забытых душ, страница 68 – Лиза Уингейт

– Возьми свитер у двери. Утро сегодня холодное.

Повернувшись ко мне спиной, она опирается обеими руками на раковину и опускает голову. Я притворяюсь, что не слышу ее всхлипа, развлекаю малыша Бо и набиваю карманы булочками с ежевикой, чтобы оставить их для Тулы в условленном месте, если появится возможность. Потом натягиваю свитер и спешу к сараю.

Мистер Грубе уже сидит в седле и ждет меня. Ни слова не говоря, он наклоняется, подхватывает меня и сажает позади седла. Пока мы тащимся по грязи, я вспоминаю, что он хочет прогнать сирот со своей земли. Если Тула, Пинти и Кои останутся здесь, мистер Грубе поймает их за кражу яиц, которые они честно выменяли. Им нельзя оставаться у Деревьев-Близнецов.

Мешочка нет на том месте, где я его оставила. Зато висит небольшой кусочек бахромы с платья Тулы – знак, что они вчера вернулись с ручья. Пока мистер Грубе не смотрит на меня, я достаю ежевичные булочки и бросаю их в заросли можжевельника.

Пока мы в утренней прохладе петляем среди кустов и терновника, я начинаю думать о том, как убраться отсюда вместе с Нессой, когда вернем Скиди. Мне придется немного проехать по дороге, а потом каким‑то образом вернуться. И нельзя, чтобы семья Грубе это увидела. Мистер Грубе не похож на человека, который простит обман.

Я не успеваю додумать, как он указывает на заводь у ручья, где разложены овощи и сено. А вот и Скиди, подкрепляется как ни в чем не бывало. Он потрепан, с кривыми отметинами от когтей на белых пятнах по бокам. Вьючное седло свисает набок, но оно уцелело, как и мой пони, и это настоящее чудо. Скиди фыркает и поднимает голову, услышав нас, но навостряет уши, когда я зову его по имени. Похоже, понимает, что попал в передрягу и нуждается в помощи, потому что стоит мне соскользнуть с седла мистера Грубе, как пегий пони, прихрамывая, подходит и кладет голову мне на грудь, чтобы ему почесали уши.

– Старый негодник, – шепчу я, прижавшись щекой к его челке. – Больше так не делай, слышишь?

«Сегодня тебе везет, Олли», – говорю я про себя.

Но стоит попытаться увести пони от ручья, как я понимаю, что мне вовсе не так повезло, как я думала. Он так измучен борьбой с пумой и тяжелым вьюком, что еле передвигает ноги. Путь обратно к дому Грубе затягивается, и понятно, что моему пони не ходить под вьюком, пока не заживут ссадины от седла. Оставаться здесь я не могу, но и уехать тоже!

Ситуация затруднительная, и что делать, мне невдомек. Но все распутывается само, как это иногда случается, если подождать.

Пони пойман, и мистер Грубе решает, что находиться дома с сердитой миссис Грубе ему тягостно, поэтому он уезжает пораньше, чтобы успеть на поезд, который отвезет его на работу.

– Я тут подумала, Хейзел, и решила, что, если дать вам день-другой отдохнуть и набраться сил, твоя лошадка сумеет добраться до Талиайны… если, конечно, на ней не будет вьюков, – говорит она, стоит мистеру Грубе уехать. – Я имею в виду, если вьюки поедут в фургоне. А как только ты сделаешь все дела в городе, твой пони будет готов продолжить путь, если подложить под сбрую одеяло.

– Но… как фургон доберется…

Не успев договорить, я замечаю, что миссис Груве не отрываясь смотрит на фургон у сарая, и понимаю, что у нее на уме. Она отправится на собрание, независимо от того, разрешил ей муж или нет. Не знаю, хорошо ли закончится эта вылазка, но соглашаюсь.